Исключение составлял тысячелистник; его по-прежнему собирали в больших количествах и галлонами варили из него особое «пиво». Этот напиток брали с собой на работу в бутылках для чая мужчины, его ставили в кладовой, чтобы мать и дети могли в любое время утолить им жажду. Лучший тысячелистник рос рядом с большаком и в сухую погоду настолько пропитывался белой пылью, что «пиво» имело молочный оттенок. Если дети замечали это, им говорили:
– Нам всем нужно съесть толику пыли, прежде чем мы умрем, а c пивом она запросто проскочит.
Дети из «крайнего дома» частенько задавались вопросом, как они вообще получат свою толику пыли, если их мама столь привередлива. Такие продукты, как латук и водяной кресс, она промывала в трех водах, вместо того чтобы окунать и встряхивать их, чего, по мнению всех прочих, было вполне достаточно. Водяной кресс пришлось промывать после истории о человеке, который проглотил головастика, который у него желудке вырос во взрослую лягушку. Это растение можно было собирать в изобилии, и весной его ели в больших количествах, пока оно не становилось жестким и не надоедало.
"Каждая хозяйка, кроме самых бедных, изготовляла все виды домашних вин. Терн, ежевику и бузину собирали на живых изгородях, одуванчики, мать-и-мачеху и примулу – на лугах, а в саду росли ревень, смородина, крыжовник и пастернак. Из садовых и диких плодов и ягод готовили джемы. Их нужно было варить на открытом огне, соблюдая большую осторожность; но результат, как правило, получался хорошим – по словам женщин, даже слишком, ибо джем чересчур быстро съедали.
Лоре казалось чудом, когда целая корзинка таких яблок, в которую не добавляли ничего, кроме сахара и воды, превращалась в желе, прозрачное и яркое, точно рубин.
Деликатесом на скорую руку был чай из примулы.