Деревенские жительницы недоумевали, как им удавалось долгие годы существовать без умывальника в спальне. Их вполне устраивали кувшины и тазы с водой в кладовке, рядом с камином или на улице; но только представьте: если кто-то заболеет и врачу придется мыть руки в тазу, поставленном на чистое полотенце на кухонном столе! Или в гости приедут городские родственники, у которых есть и настоящая раковина, и водопровод! Женщинам вдруг почудилось, что они умрут со стыда, если им придется извиняться за отсутствие умывальника.
Что касается цинковой ванны, то она представлялась еще более необходимой. Деревянная бадья, еще мамашина, вдруг превратилась в «громоздкий старый хлам». И хотя раньше никто не обращал особого внимания на ее тяжесть, теперь, когда они увидали блестящую новенькую ванну, висевшую под карнизом соседнего амбара, им показалось, что с бадьей они чуть ли не надрывали себе спины.
Прошло совсем немного времени, и практически в каждом доме появились новая ванна и умывальник.
Месяц за месяцем продавец мебели являлся в Ларк-Райз и собирал все, что мог, но уже не пытался соблазнить женщин новыми товарами, ибо видел, что ему никогда за них не заплатят. Он был человек добросердечный, терпеливо выслушивал жалобы должниц, никогда не запугивал их и не угрожал судом. Возможно, ему казалось, что для него эти деньги не так важны, как для его заказчиц; а может, он чувствовал свою вину в том, что уговорил их купить то, чего они не могли себе позволить.
Куда забавнее оказался эпизод с пивными бочонками. В те годы по здешним краям разъезжали представители пивоварен, которых тут называли коммивояжерами; они являлись за заказами в дома фермеров и богатые коттеджи, а также в трактиры.