Начал цепляться ко мне, потом стал оскорблять, кричать, а потом, видя мое молчание и нежелание идти на конфликт, ударил… А потом ударил снова и снова…
Все это пронеслось в мыслях, пока на меня сыпались новые удары. Руки, ноги, спина, голова, живот. Я уже смутно понимала, куда меня бьют и не слышала его разъяренных криков. Лишь яркие вспышки боли обозначали то, что тяжелые кулаки достигали свой цели.
Быстрее бы …все закончилось, не …могу …больше – это была последняя мысль, еще тлеющая крохотным огоньком в моем затуманенном болью сознании, а дальше пришла она… долгожданная темнота.
***
Сколько себя помню, мне всегда снились сны. Цветные, красивые, с сюжетами, они каждую ночь уносили меня в свои сказочные объятья, выпуская из них лишь под утро. И проснувшись, я помнила каждый свой сон. Окружающие говорили мне, что это невозможно – видеть цветные сны ненормально, а уж помнить их в деталях… Поэтому со временем я перестала делиться этой своей особенностью, просто приняв ее как данность.
Вот старенькая женщина сидит на тесной кухоньке, и грустно смотрит в окно, за которым застыли голые стволы деревьев и укрытая снежным саваном земля.
А вот мне снится мой кот, свернувшийся в клубочек и тихо посапывающий на своем любимом стуле у батареи. Он хоть и старенький, но держится бодрячком. Я смотрю на него во сне, и беззвучно плачу, зная, что он скоро покинет меня. Беги по радуге, малыш, мягких тебе облачков – плакала я в этом же месяце.
Вот темный старинный сад, в котором я вижу арку, увитую бордово-черными розами, а под ней огромное черное существо, чем-то похожее на волка, в ало-вишневых глазах которого начинают разгораться всполохи пламени. Картинка меняется, но я вижу все тот же сумеречный сад, и черные розы, увивающие арку. Меня обнимает высокий, сильный мужчина, чьи волосы цвета воронова крыла, а в глазах застыло само пламя.