Я повернулась к брату,и глаза мои в этот момент наверняка метали громы и молнии.
– Эдвард, неужели так сложно было дать мне возможность привести себя в порядок? – осведомилась я и поспешно покинула чердак, напоследок велев служанкам закончить работу.
Вот же проклятье… Теперь я могу высыпать на себя всю пудру в королевстве, однако это не сотрет из памяти сыновей иберийского посла тот облик, в котором я предстала перед ними на чердаке.
И все-таки к гостям я вышла припудренная, в светлом платьице… словом,типичная девица из хорошей семьи, которая своим внешним видом ничем не выделялась среди прочих молодых альбинских леди.
Маскировалась со всем возможным тщанием, однако это был жест очевидного отчаяния, попытка убедить хотя бы саму себя, что нелепая оплошность, допущенная по вине брата, не была замечена.
– Леди Ева, вам так не к лицу эта белая дрянь, - сразил меня Теодоро сразу после того, как я присоединилась к гостям, которых до моего появления развлекала Эмма.
Я замерла в дверях с вымученной улыбкой на губах.
Хорошо еще, что старший из Де Ла Серта счел возможным промолчать и ничем не выдал своего отношения к моему внешнему виду – что к тому, который он лицезрел на чердаке, что к нынешнему. Вот только смотрел Мануэль на меня как будто куда дольше, чем прежде,и если раньше казалось, что я могла читать во взгляде молодого человека как в открытой книге,то теперь книга почему-то захлопнулась. Теперь в глазах Де Ла Серта я видела только собственное отражение – ничего больше. Он сохранял в моем обществе буквально противоестественное спокойствие и как будто совершенно не обращал внимание на Эмму, которая вертелась поблизости.
Когда так могло случиться, чтобы нашу младшую – одну из первых красавиц столицы – игнорировали мужчины? Мир, очевиднo, сошел с ума,и никак иначе. И я убедилась в этом, когда как-то так вдруг обернулось, что и мой брат, и Эмма,и Теодоро покинули комнату, и оставили нас с Мануэлем один на один.
Смущающая и странная ситуация. Это было просто возмутительно – молодая незамужняя девушка в комнате с мужчиной.
Творец милосердный, только не это. Вот только не это!
Впрочем, мои молитвы редко доходили до адресата, я уже успела не раз убедиться в этом.
Очевидно, желая добит меня, молодой человек опустил на колени. Этo был плохой знак – самый плохой из возможных. Я даже отшатнулась от неожиданности.
– Я прошу вашей руки, леди Ева, - произнес торжественно и cерьезно Мануэль Де Ла Серта, глядя мне прямо в глаза.