Оставалось только гадать, когда именно старший Де Ла Серта осознал, что не существует двух девушек, есть только одна – многоликая.
– Что бы вы теперь ни сказали, кое-чего так легко не изменить : вы моя жена, – изрек он с торжеством и насмешкой. – Перед небесами и людьми.
Самодовольство молодого человека оказалось настолько велико, что на какое-то мгновение я даже дар речи потеряла. Таким мне Мануэля Де Ла Серту видеть еще не доводилось ни единого раза.
– Как вы посмели так обойтись со мной!
Мануэль насмешливо приподнял бровь и поймал мой взгляд.
– А как вы посмели так обойтись со мңой, леди Ева? Или Чергэн? Или как стоит к вам обращаться? Вы лгали мне – нам! – месяцами! Водили за нос! Позволили мне влюбиться в вас и искать без надеҗды на успех!
Тут я попросту обмерла, осознав, что, похоже, Де Ла Серта раскрыл не одну мою тайну – как минимум две. Он уже давно знал, кто такая Чергэн… И знал, с кем именно он танцевал на балу. Знал – и выжидал, подготавливая ловушку, в которую я по итогу угодила.
Щеки горели все сильней и сильней.
Он ведь…
Нет.
Нет-нет-нет. Если бы он на самом деле знал все,то непременно бы как-то себя выдал. Такое Мануэль Де Ла Серта с его горячей кровью не сумел бы стерпеть!
Или я просто не знаю чего-то о молодом человеке, котoрому когда-то по глупости отдала сердце?
– Влюбили в себя, вскружили в голову, а после просто потешались надо мной, прячась под маской благопристойности! – выплескивал свою ярость и обиду ибериец, который в этот момент видел тoлько меня, ненавидел только меня… И каждое его слово сочилось ядом.
Брошенный на мгновение на Теодоро взгляд, говорил, что младший Де Ла Серта все еще не понимает, о чем именно идет речь, но, похоже, вот-вот и его накроет озарение.
– Брат,ты же не хочешь сказать… Да быть такого не может, - зашелся истеричным смехом Теодоро.
"Священник, кажется, искренне надеялся лишится чувств, но ему катастрофически не везло.
Моему образу идеальной юной леди пришел окончательный и бесповоротный конец.
И катись оно в ад!
– А неужели светский хлыщ, который не видит дальше собственного носа и волочится за каждой юбкой, достоин другого?! – заорала я в ответ не менее громко, чем Мануэль.