Этот идиот решил, что они предназначались ему.
– А тебе что, слабо? Тяжелобольных, значит, не трахаешь. Порядочный.
– Ты, ненормальная, ты хоть знаешь, где ты находишься и что с тобой случилось?
– Догадываюсь, – мрачно ответила я.
Мне пришлось оглядеться. На двери табличка «Реанимация». В правую руку у меня воткнута капельница.
Тело стянуто кучей тугих повязок. Из нижней части спины торчит трубка, из которой капает в рядом стоящий таз какая-то жидкость, похожая на кровь. Представляю, какой у меня видок! Жалко, что зеркала нет.
– Вообще-то, у нас в реанимацию не пускают.
– У нас тоже всех не пускают. А я не все, я исключение из общих правил.
– Крутой, что ли?!
– Что-то вроде этого, – засмеялся он.
Тут в палату вошли несколько человек в белых халатах.
– Так она уже очнулась! А мы и не знали! С возвращением на грешную землю, дорогая. Считайте, девушка, что вы родились в рубашке. Если бы операция началась на пять минут позже, то ее не было бы смысла начинать. Все складывалось в вашу пользу, – довольно потирая руки, заговорил мужчина в большом колпаке, похожий на профессора.
– Смогу. Но только пять минут.
У Сашки вытянулось лицо, и он тихо сказал:
– А я-то тут при чем? Лучше я выйду.
– Нет. Останься, ты можешь мне пригодиться, – постаралась улыбнуться я.
Дверь закрылась. В палате опять стало тихо. Тоже мне, собрали целый консилиум, никто их об этом не просил. Через несколько минут пришел следователь. Он был в штатском. Сунув мне под нос свое удостоверение, следователь достал чистый блокнот и приготовился слушать меня.
– Я никаких заявлений делать не собираюсь и не нуждаюсь в вашей патриотической помощи, – заявила я.
– Вы ничего не хотите мне объяснить? – спросил он. – Но ведь на вас произошло покушение.
– На меня? – Я сделала удивленное выражение лица. – Да кому я нужна! Скорее всего, произошла ошибка.
– Но ведь эта ошибка чуть было не стоила вам жизни, – никак не мог угомониться следователь.
– Извините, но у меня нет желания с вами общаться."
"Тем более в таком состоянии.