Короче, я предлагаю тебе десятку баксов за то, что некоторое время ты проведешь со мной.
Вы бы видели его глаза, еще немного, и они вылезут из орбит.
– В плане потрахаться? – чуть слышно спросил он.
– Насчет потрахаться, это еще неизвестно, кто кому должен платить. Ты что, жиголо, что ли?
– Нет, – обиделся он. – Знаешь, скажи спасибо, что ты под капельницей лежишь, а то бы я тебе за такие слова знаешь, что сделал!
– Ой, какие мы грозные? – съязвила я. – Мне с тобой трахаться пока не хочется. Пока, хотя, может, и совсем не захочется, я сама не знаю.
Если в реанимацию смог зайти ты, то, значит, сможет кто-нибудь еще. Понимаешь, о чем я говорю? Человек, который в меня стрелял, скоро придет сюда и добьет меня.
Мне нельзя здесь находиться. Скажи, где я лежу?
«Правый руль» опять вытаращил глаза и почти шепотом сказал:
– Это тысячекоечная больница. Здесь оказывают экстренную помощь. Сюда доставляют после любого происшествия.
– Так я и знала. Проследи сам за тем, что ты сказал, и поймешь мою мысль.
Тогда мне конец. Ты должен срочно забрать меня отсюда и дать возможность где-нибудь отлежаться. На мне все заживет как на собаке. Как только я очухаюсь, ты поможешь мне сделать несколько дел, вернее, поприсутствуешь на них, а затем проводишь в Москву. За это я даю тебе десять тысяч долларов. И все, ты свободен, как птица.
– Тоже мне, умная. Во-первых, своей жизнью ты уже обязана мне.
– Хорошо, слушай, – вздохнула я. – Долгое время я встречалась с одним молодым человеком. С каждым разом все больше понимала, что это моя ошибка, короче, захотела с ним разорвать, а он, сукин сын, решил меня убить.
– Ты врешь. Все ты врешь.
– Может быть, и вру, а для того, чтобы не врала, не задавай лишних вопросов.
– Значит, ты мне ничего не расскажешь, жаль, а вдруг бы я смог тебе помочь.
– Так помоги. Мне нужно срочно выбраться отсюда.
Я же тебя не за бесплатно прошу.