Послушав, как восторженно бедняга Андерхей говорит о бескрайних колониальных просторах, она пролепетала «Ах, как это чудесно!» и как бы ей хотелось «уйти от житейской суеты». В общем, она вышла за него замуж и «ушла от житейской суеты». Он был крепко влюблен, бедняга, но что-то у них не заладилось уже с самого начала. Она ненавидела джунгли, смертельно боялась туземцев и умирала с тоски. Ее представление о счастливой жизни было иным: ходить в соседнее кафе, где всегда можно встретить кого-нибудь из актеров и поболтать с ними о театральных делах.
Одиночество в джунглях вдвоем с мужем ей вовсе не улыбалось. Я никогда сам ее не видел – слышал все это от бедняги Андерхея. На него эта история ужасно подействовала. Он поступил с ней очень порядочно: отослал домой и потом согласился дать развод. Как раз вскоре после этого я и встретил его. Он был издерган до предела и находился в том состоянии, когда человеку необходимо с кем-нибудь поделиться. В некотором отношении он был странноват, со старомодными взглядами – не признавал развода, как вообще все католики.
Он сказал мне: «Есть другие способы предоставить женщине свободу». – «Послушайте, дружище, – ответил я, – не делайте глупостей. Ни одна женщина в мире не стоит того, чтобы пускать из-за нее пулю в лоб». Он сказал, что вовсе не об этом речь. «Я одинок, – продолжал он. – У меня нет родственников, которые стали бы обо мне печалиться. Известие о моей смерти даст Розалин право считаться вдовой, а это именно то, что ей нужно».
– «А как же вы?» – спросил я. «Ну, – ответил он, – быть может, какой-нибудь мистер Инок Арден появится где-то в тысяче миль отсюда и начнет новую жизнь». «Это может в один прекрасный день поставить ее в ложное положение», – предостерег я. «О нет, – ответил он. – Я бы не нарушил правил игры. Роберт Андерхей умер бы безоговорочно и окончательно».
Я забыл обо всем этом, но шесть месяцев спустя услышал, что Андерхей умер от лихорадки где-то в джунглях. Туземцы, сопровождавшие его, были преданы ему.
Они вернулись с подробным рассказом об обстоятельствах его смерти и с короткой запиской, где почерком Андерхея было нацарапано несколько слов. Он писал, что туземцы сделали для него все возможное, но он все же, видимо, умирает. Хорошо отзывался о старшем проводнике. Этот человек был предан ему, как, впрочем, и все остальные. Они, конечно, подтвердили бы под присягой все, что он велел бы им подтвердить. Вот так обстояло дело?..
