– Но теперь все должно выйти наружу?
– Если только я не смогу найти необходимые деньги, и притом быстро.
Никогда в жизни он не испытывал подобного позора. Как она это примет?
В данный момент она принимала это очень спокойно. Но, впрочем, подумал он, Фрэнсис никогда не устраивает сцен. Никогда не упрекает, не бросает обвинений.
Подперев рукой щеку, она в задумчивости хмурила брови.
– Как глупо, что у меня нет своих денег.
Он сказал:
– Существует твоя брачная дарственная запись, но...
Она отмахнулась:
– Я думаю, этих денег уже нет.
Он промолчал. Затем сказал, с трудом подбирая слова, своим бесцветным голосом:
– Мне очень жаль, Фрэнсис. Не могу выразить, как жаль. Ты заключила невыгодную сделку.
Она посмотрела на него в упор.
– Ты уже говорил это. Что ты имеешь в виду?
Джереми сказал, преодолевая волнение:
– Когда ты была так добра, что согласилась выйти за меня замуж, ты была вправе ожидать... ну, честности... жизни без забот.
Она смотрела на него в полном изумлении.
– Постой, Джереми.
Он слегка улыбнулся:
– Ты всегда была верной и преданной женой, дорогая. Но едва ли я могу льстить себе мыслью, что ты приняла бы мое предложение при... м-м-м... других обстоятельствах.
Она с удивлением посмотрела на него и вдруг разразилась смехом:
– Ты глупый старый сухарь! Так вот какие романтические бредни скрываются за твоей внешностью невозмутимого законника! Так ты в самом деле считаешь, что я вышла за тебя в благодарность за спасение отца от этой волчьей стаи – or руководителей Клуба жокеев et cetera?[69]
– Ты так сильно любила отца, Фрэнсис.
– Я была предана папе! Он был ужасно мил, и с ним было так забавно жить! Но если ты думаешь, что я могла продать себя семейному поверенному, чтобы спасти отца от того, что ему всю жизнь угрожало, значит, ты никогда меня по-настоящему не знал. Никогда.
Она не отрываясь глядела на него. «Невероятно! – думала она. – Прожить в браке более двадцати лет и не знать, о чем думает твой муж! Да и как это можно узнать, если у него совершенно иной склад ума, совсем не похожий на мой собственный.
Она сказала:
– Я вышла за тебя потому, что, разумеется, любила тебя.
– Любила? Но что ты могла найти во мне?
– На этот вопрос я, право, затрудняюсь ответить.