Спенс спустился в лифте и еще раз открыл дверь конторы. «Генерал» уже ждал его.
– Ну?
– В обеих постелях прошлой ночью спали, сэр. Ванными полотенцами пользовались. Завтрак был подан в номер в девять тридцать.
– А вы не знаете, в какое время вернулся вчера вечером мистер Хантер?
– Боюсь, что больше ничего не могу сообщить вам, сэр.
«Ну, с этим покончено», – подумал Спенс. Он пытался понять, скрывалось ли за отказом Дэвида говорить что-нибудь еще, кроме чисто ребяческого упрямства. Хантер не может не видеть, что над ним нависла угроза обвинения в убийстве.
По дороге они почти не разговаривали. Когда прибыли в морг, Розалин Клоуд была очень бледна. Руки ее дрожали. Дэвид, видимо, беспокоился за нее. Он говорил с ней, как с маленьким ребенком.
– Это всего минута-две, глупышка. Это пустяки, совсем пустяки. Не беспокойся.
Она слегка кивнула ему и протянула руку. Он пожал ее.
– Ну, теперь будь храброй девочкой...
Следуя за инспектором, она сказала своим кротким голосом:
– Вы, должно быть, думаете, инспектор, что я ужасная трусиха. Но когда все в доме мертвы – все мертвы, кроме вас – в ту ужасную ночь в Лондоне...
Он мягко сказал:
– Я понимаю, миссис Клоуд. Я знаю, что вы пережили тяжелое потрясение во время бомбежки, когда был убит ваш муж.
По знаку Спенса простыню отвернули. Розалин Клоуд стояла, глядя вниз на человека, который называл себя Инок Арден. Спенс, скромно отступив в сторону, внимательно наблюдал за ней.
Она смотрела на мертвеца пристально и как бы удивленно. Она не вздрогнула, не проявила никакого волнения, никакого признака того, что узнала его, – просто долгим удивленным взглядом посмотрела на него.
"– Господи, упокой душу его, – произнесла она. – Я никогда в жизни не видела этого человека. Я не знаю, кто он.
Спенс подумал: «Ты или одна из лучших актрис, каких я только видел, или говоришь правду...»
Позднее Спенс позвонил Роули Клоуду.
– Я водил туда вдову, – сказал он. – Она утверждает, что это не Роберт Андерхей и что она никогда прежде не видела его. Этот вопрос закрыт...