Она сама во всём призналась.
— И разве нам вообще следует вмешиваться в мужские дела? — удивилась Мэрит. — Мы ничего в этом не понимаем. Королевские дознаватели справятся с этим куда лучше. А если ты хочешь поддержать Лотту, то лучше отправь ей в камеру теплую одежду и хорошую еду. Уверена, что уж против этого-то отец не станет возражать.
А когда Элина скрылась в своей комнате, заявив, что хочет отдохнуть, остальные сестры ввалились в мою спальню и хором принялись упрекать меня в бесчувственности.
— Как ты могла не подумать о чувствах Элины? Разве ты не видишь, в каком она состоянии? И до тех пор, пока не состоится суд и виновный не будет наказан, она будет продолжать сходить с ума, думая об этом снова и снова.
Они ушли только тогда, когда ко мне пришел отец.
— Ты разочаровала меня, Кайса, — сказал он и вздохнул. — Прежде я полагал, что ты куда более благоразумна.
— Почему вы велели Ансе бежать из Даларна? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Не потому ли, что боялись, что в разговоре с нами она может сказать что-то такое, что убедит нас с его величеством в невиновности Лотты? Кого вы покрываете, отец?
Он нахмурился.
— С чего ты взяла, что я имею к этому отношение? Прости, Кайса, но мне кажется, что твой рассудок не вполне здоров. Я пришлю к тебе лекаря. И я надеюсь, что его отвары приведут тебя в чувство.
Глава 43. Кайса
— Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — доктор приложил ладонь к моему лбу. — Кажется, лучше, чем вчера? Но это не отменяет необходимости продолжить прием успокоительного отвара.
Да, спала я прекрасно. Хотя была уверена, что не смогу заснуть до утра. Но снадобье лекаря оказалось достаточно сильным, чтобы я провалилась в сон, едва моя голова коснулась подушки.
Отец запретил мне выходить из моих апартаментов, и я послушно провела тут целый день. Мне о многом нужно было подумать. Но ничего нового мне эти мысли не принесли. Я по-прежнему считала, что у Элины была возможность отравить принца Вегарда, но так и не смогла придумать ей мотива.
Если же в числе возлюбленных его высочества была еще одна из моих сестер, то она (кто бы она ни была) ничем не выдала ни своих чувств к нерландцу, ни своего страха, что правда будет раскрыта.
— Поскольку вы еще не ужинали, ваше высочество, — продолжал доктор, — то я оставлю лекарство вот здесь, на столике. Пообещайте, что примете его сразу же после трапезы.