— А и впрямь, откуда они все узнали о нашей победе? — предположил Черепанов, когда Маний рассказал ему о сём поучительном эпизоде.
— Какая им разница, кто станет победителем? — пожал плечами предшественник Черепанова на должности наместника Сирии. — Персы — такие же солдаты, как и наши. Точно так же жрут, пьют и трахаются.
— Но захотят ли они торговать с римлянами? — усомнился Черепанов.
— А где тут римляне, наместник? — Маний Митрил усмехнулся. — Тот торговец шлюхами — ассириец. Латыни не знает вовсе.
— Теперь мы сможем подготовить своих катафрактариев, — сказал Геннадий Коршунову. — Ты, Лёха, молодец, что наловил инструкторов! Я вот не догадался…
Разговор происходил после того, как Черепанов и его «штаб» вернулись из местного храма Митры. Неподалеку от Европоса, имелось подземное культовое сооружение этого почтенного воинского бога. Не воздай ему Черепанов положенные почести, друзья-митраисты его бы не поняли.
"— Ты — великий военачальник! — польстил наместнику Гонорий Плавт Аптус. Остальные одобрительно загомонили. Старшие офицеры Черепанова знали толк в войне и понимали, что такую победу им мог дать лишь безупречный план главнокомандующего. Потому что качество планирования будущего сражения заключается в том, чтобы план был не просто изящен и эффективен, но имел достаточный запас прочности, чтобы противостоять тому потоку случайностей и отклонений, который и отличает реальное сражение от штабного проекта.
— В старые времена ты непременно получил бы если не триумф[56], то хотя бы овацию[57], — польстил Геннадию командир Двенадцатого легиона. — Но даже в нынешние дать тебе триумфальные почести император просто обязан!
— Я за славой не гонюсь, — буркнул Черепанов. — Римская империя — вот что мне дорого.
Алексею была понятна реакция друга. Там, в Риме, удачливых полководцев не любили. Особенно в нынешнее время, когда за таким полководцем непременно стояла армия.
Потом был пир. И гладиаторские игры в маленьком цирке Европос.
И возвращение домой, в ликующую Антиохию, где снова — Игры.
И «Да здравствует великий Геннадий Павел!»
— Я была уверена — ты победишь! — заявила мужу Корнелия.