— Это хорошо, что ты разговорчивый, кентурион, — похвалил перс. — Может быть, тебя не убьют.
— Может, мне и руки развяжут? — нагло спросил Коршунов.
— Может. Но не сейчас.
Перс встал и направился к Красному. С тем разговора не получилось. Гепид, как настоящий варвар, дипломатий не разводил. Послал перса в Хель.
Вряд ли тот опознал адрес, но общение ему не понравилось. Он кликнул подчиненных, и те принялись лупить связанного Красного древками копий.
Но каленое железо в ход не пошло. Видимо, перс решил, что всё стоящее он уже узнал от Коршунова.
Пока подручные лупили Красного, шпион вернулся к Алексею.
— Этот сын Ахримана, — кивок в сторону Фульмината, — твой раб?
— Да, — не стал оспаривать Алексей.
— Почему у него шрамы от меча?
Отвечать надо было сразу, поэтому Коршунов ляпнул, что пришло в голову.
— Он был ауксиларием.
— Вот как? И как же он стал рабом?
— Деньги украл, вот как, — проворчал Алексей. — И сбежал. Его поймали. Ранили тяжело.
— Недорого, — согласился перс. — Не боишься, что сбежит?
— Он мне предан, — сказал Коршунов. — По его диким обычаям, если я его спас, так теперь он — мой.
Перс покивал. Видимо, противоречий не обнаружил.
— Так и есть, — согласился он. — Этот раб бился за тебя лучше, чем за себя.
Сформулировал криво, но понятно.
— Он жив? — с деланным равнодушием поинтересовался Коршунов.
— Жив, — ответил перс. — Пока.
И встал.
— Сейчас тебе развяжут руки, — сказал он, глядя на Алексея сверху. — Чтобы ты мог поесть. Уверен, ты не станешь делать глупостей.
— Не стану, — пообещал Коршунов.
В правом сапоге у него имелся нож. Так, совсем маленький, для мелких надобностей. Камешек из копыта выковырять… Или веревки разрезать. Но последнее надо делать по-умному. С гарантией. Вряд ли у него будет второй шанс. Нет, ну надо же, какие наглые! Украсть двух римских офицеров прямо на римской дороге! Куда катится империя?
Глава пятая
Антиохия.
Пропажа Коршунова была важнейшей, но не единственной неприятной новостью для Геннадия Черепанова.
Прибыл гонец из Рима. С сумкой документов. В числе которых — грозное требование прислать все недоплаченные налоги. Сумма выражалась в шестизначных цифрах, причем выплатить «недоимки» велено было золотом, а не утратившими последние граммы серебра денариями.