А я, словно слепой котенок, без диагностического оборудования не могу провести достаточную ревизию раны и понять, скопилась ли кровь в брюшной полости. И боюсь, что пациент умрет. Промучается и погибнет, потому что здесь нет антибиотиков и антисептиков. И даже нормального инструмента – вообще, ничего. Дренаж не поставить, рану нормально не ушить – все это вгоняет меня в панику. И злость.
В современной медицине используется целый набор разных игл, а я вынуждена довольствоваться швейной – той, что госпожа Ройс штопает носки.
Вожусь с раненным до самого вечера.
На живот нужно положить холод, но где же взять лед?
Эмсворт дышит неровно и иногда стонет. Сознание путается. Крови он потерял немерено.
Он для меня пациент, в первую очередь. А для Эрта, кажется, – крупная неприятность.
– Кровь летучих мышей хорошо помогает для таких ран, – говорит госпожа Ройс, убирая окровавленную ткань и одежду.
– Обойдемся в этот раз, – устало улыбаюсь я, изумляясь такому невежеству.
– Как вы ловко управились с этим, ваше высочество, – робко произносит она. – Я такого не видала ни разу. Умаялись, наверно?
Я вновь смотрю на раненного, раздумывая о том, каких проблем мне будет стоить его спасение.
– Я бы поела чего-нибудь, – говорю кухарке: – Принесите, пожалуйста, сюда.
Принцессам можно есть, где вздумается. Большая гостиная вполне подходит.
Пока я ем, слежу за Эмсвортом.
Без антибиотиков будет тяжело. Несмотря на все усилия, он может погибнуть.
А сколько еще таких, как он? Умирающих из-за жестокости Реигана? Искалеченных войной?
Я сажусь в кресло и прикрываю веки, приказав Софи следить за состоянием Эмсворта.
Только бы не было заражения, перитонита и сепсиса.
Как этот граф добрался из столицы до Рьена, не представляю. А, главное, – зачем?
Медленно засыпаю – слишком насыщенным был день. Мой первый день в Рьене.
Я проваливаюсь в сон, почти сворачиваясь на кресле клубочком, опустив голову на подлокотник. Тону в мягких волнах тревожных сновидений, пока вдруг не слышу заунывные рыдания Элизабет.
Глава 10
– … она ничуть не исправилась… – раздаются стенания моей фрейлины. – Стало только хуже.