(Подписано)Иессей бен Беньямин, лекарский помощник– Ах вы, грязные сборщики костей! – завопил некий мужчина. Двое слуг, не церемонясь, повергли его на пол чумной лечебницы и тут же удрали – несомненно, торопясь разграбить его имущество. Подобное воровство было распространено во время чумы, и казалось, что болезнь разъедает людские души так же стремительно, как и тела. Обезумевшие от страха родители бросали без присмотра детишек, если у тех появлялись бубоны. Как раз в то утро обезглавили за мародерство трех мужчин и женщину, а с одного стражника содрали кожу за то, что он овладел умирающей.
Перед самым полуднем явился белый как полотно, трясущийся от страха воин – посланник калантара, который сам никогда не входил в чумную лечебницу.
– Да будет вам ведомо, – сообщил он с победным видом, – что количество смертей, зарегистрированных вчера, снизилось до тридцати семи!
Этому действительно стоило порадоваться, ведь в самый страшный день разгара эпидемии, на ее третьей неделе, умерло сразу 268 человек.
Хафиз уточнил, что, по его подсчетам, Шираз потерял 801 мужчину, 502 женщины, 3193 ребенка, 566 рабов, 1417 рабынь, одного христианина-сирийца и 32 еврея. Роб понимающе переглянулся с Мирдином: от них не укрылось, что калантар перечислил жертв чумы в порядке их ценности."
"По улице к ним шел Ала, но с пареньком что-то было неладно: он едва не прошел мимо, не заметив товарищей, если бы Роб громко не окликнул его.
Роб подошел ближе и заметил, каким странным взглядом смотрит Ала.
«Ах ты, Господи!»
– Ала! – ласково позвал он. – Пойдем сразу внутрь, в лечебницу.
Они повидали за эти дни много смертей, однако смотреть, с какой быстротой болезнь пожирает Ала Рашида, было так мучительно, словно боль терзала их самих – Роба, Карима, Мирдина.
Время от времени Ала весь сжимался, словно что-то жалило его в живот.