Темный каменный переход был близнецом лестницы в северной башне, он завивался подобно гигантской морской раковине, а вынырнув из него наверху, Роб очутился в гареме.
Горел светильник, и Роб увидел, что на устланной подушками циновке его ожидает она, персиянка, приготовившаяся к ночи любви. Ладони, стопы ног и лобок накрашены хной и блестят от масла. Груди его разочаровали – они были чуть больше, чем у мальчиков.
Роб снял покрывало с ее лица.
Волосы черные, также обильно смазанные маслом и туго обернутые косами вокруг головы.
Роб уже достаточно долго прожил в этой стране, и вид открытого женского лица волновал его кровь сильнее, чем выбритое тело.
– А почему тебя называют Деспиной Безобразной?
– Так распорядился Ибн Сина. Чтобы меня не сглазили, – объяснила она, пока Роб устраивался на циновке рядом с нею.
Наутро Роб с Каримом снова занялись фикхом, на этот раз законами о браке и разводе.
– Кто определяет условия брака?
– Брачный контракт составляет муж и представляет его жене, он же вписывает в контракт и махр, размер приданого.
– Сколько требуется свидетелей?
– Не знаю. Два, кажется?
– Верно, два. У кого в гареме больше прав – у второй жены или у четвертой?
– Права у всех жен одинаковы.
Они обратились к законам о разводе и его основаниям: бездетность, сварливый нрав, супружеская неверность.
По шариату за неверность полагалось побивать камнями, однако еще два столетия назад этот закон перестали применять. Все же уличенную в неверности жену человека богатого и знатного могли и ныне казнить обезглавливанием у калантара в тюрьме, но жен бедняков чаще всего жестоко секли палками, и затем муж мог развестись с такой женой, а мог и не разводиться, как сам пожелает.
Шариат шел у Карима легче – он ведь воспитывался в семье правоверных и знал правила благочестия. Загвоздка была в фикхе. Законов было так много, регламентировали они такое количество разных вопросов, что запомнить их все было просто невозможно, это Карим понимал. Роб поразмыслил над этим.