Когда Роб вышел, его место у ложа занял мулла и стал громко читать стихи из Корана.
74. Царь царей
В Исфаган он возвращался один. Аль-Джузджани остался в Хамадане и ясно дал понять, что желает побыть наедине со своим господином в последние дни его жизни.
– Ибн Сину мы больше не увидим, – сказал Роб жене, возвратившись домой. Мэри отвернулась и заплакала, как ребенок."
"Роб, немного отдохнув, поспешил в маристан. В отсутствие и Ибн Сины, и аль-Джузджани в больнице воцарился беспорядок, многие вопросы надо было срочно решать.
Поскольку времена настали неспокойные, многие учащиеся бросили занятия и возвратились к своим родным, жившим вдали от Исфагана.
– Из-за этого, – ворчал хаджи, – осталось слишком мало лекарских учеников, которым можно поручить работу в больнице.
К счастью, уменьшилось и число пациентов: люди с куда большим страхом думали о бедствиях предстоящего захвата города чужим войском, нежели о собственных болезнях.
В ту ночь глаза у Мэри были красными и опухшими от слез, и они с Робом прильнули друг к другу с уже позабытой нежностью.
Утром, уходя из дома в квартале Яхуддийе, Роб уловил в воздухе какую-то почти неуловимую перемену, как в Англии – повышение влажности перед бурей.
На еврейском рынке большинство лавчонок, вопреки обыкновению, стояли пустыми, а Гинда лихорадочно собирала товары, разложенные на ее столике.
– Что случилось? – спросил Роб.
– Афганцы!
Он направил гнедого к городским стенам. Взобравшись по узкой лесенке, обнаружил на стене выстроившихся рядами и на удивление молчаливых людей, почти сразу понял и причину охватившего их страха: под стенами расположилось лагерем многочисленное и грозное войско Газни. Пешие воины Масуда заняли половину небольшой равнины у западной стены города.
Роб прикинул: это войско раза в четыре превосходило то, с которым Масуд выступил из Исфагана на запад.