На крыльце зазвучали шаги, сильно протопало, – пришедший отряхивал снег с ботинок, – и распахнулась тяжелая входная дверь.
Высокая женщина в длинном пальто прямиком промаршировала в столовую, замерла на пороге и вытаращила глаза.
– Здрасте, Светлана Павловна, – пробормотал Кондрат.
Женщина отступила и зажала рот обеими руками.
Тонечка встала так, чтобы хоть немного прикрыть от глаз вошедшей разгром и бурые пятна."
"– Давайте я вас отведу на кухню, – предложила Тонечка. – Вы присядете, я налью вам…
– Допился, сволочь, свинья поганая! – вдруг заголосила женщина.
– Тише, – сказал повар умоляюще, – тише, тише!..
– Лю-у-у-ди! – Женщина сорвала с головы платок, побежала и скатилась с крыльца. – Люди, человека убили! Убили человека!..
– Странно, что меня тоже не арестовали, – Герман потер руками лицо. – Я же был с ним почти всю ночь.
– Его не арестовали, а задержали, – поправила Тонечка устало. – Саш, давай выпьем, а?
– Нет, – моментально отказался Герман.
– Ну, тогда ты чаю, а я… не чаю.
Она прошла по сверкающей плитке – за ней оставалась цепочка мокрых следов, – плюхнулась в кресло и с наслаждением вытянула ноги, словно весь день не могла присесть. Герман медлил, рассматривая ее.
Так она ему нравилась!..
Приятное, особенное чувство, когда женщина нравится и она – собственная жена.
Даже после стольких часов – долгих часов, которые они провели сначала в доме Кондрата Ермолаева, а потом в отделении, после стольких объяснений, разговоров, подписанных бумаг, Тонечка казалась свежей, и буйные кудри вились особенно буйно – должно быть, от мокрого снега, который все сыпал и сыпал с небес.
Он и не думал, что женщина может так ему подходить. До нее, до прошлого года, когда он ее встретил, он просто… выполнял некую жизненную программу. Положено, чтобы успешный, уверенный и деловой мужчина появлялся в обществе с красоткой – он появлялся с разнообразными красотками.