Положено ветреный и мрачный февраль проводить в Индонезии, «на солнышке» с длинноногой феей – он проводил февраль с феями. Положено по весне фотографироваться на итальянских озерах рядом с совершенным женским телом, раскинувшимся в соседнем шезлонге, – он фотографировался с телами. Иногда его связи были достаточно интересными и развлекали его, иногда получались так себе, но они всегда оставались словно вне его самого. Он наблюдал за собой и своими романами всегда с некоторой отстраненной иронией.
Тонечка за год ни разу не дала ему возможности иронизировать и наблюдать!.
Его жена, на которую он в эту минуту смотрел с тихим и умильным восторгом, нетерпеливо крутила шеей, выпутывала кудри, наконец стянула с шеи шарф, с облегчением пристроила вещи в руки подошедшего официанта и спросила белого вина со льдом, кофе и мятного чая.
Между прочим, Герман давно заметил, что официантам она тоже нравится, хотя они все были почти подростки, а Тонечка вполне себе дама!.
Он подошел и сел рядом.
Она сразу придвинулась к нему и приложилась к щеке дурацким поцелуем в стиле «дорогой, как я рада тебя видеть этим вечером».
– Какой-то ужасный день, – пожаловалась она. – Ты как? Как твое похмелье?
– Нет никакого похмелья. – Ему не понравился поцелуй, он прихватил жену за шею и поцеловал как следует.
Не по возрасту и не в меру целомудренная супруга тут же оттолкнула его физиономию.
– Саш, ну что ты!..
Он усмехнулся и отпустил ее шею.
– Ну, что мы будем делать?
Тонечка потерла нос.
– История странная, – сказала она наконец, – вот правда, очень странная.
– Как это верно, Ватсон.
Она искоса взглянула на него и фыркнула.
– Кондрат не мог убить, – продолжал Герман очень серьезно. – Вот поверь мне. Я знаю.
…Муж что-то недоговаривает, это ясно как день. С самого начала! Сколько Тонечка ни пыталась еще в Москве выяснить, откуда у ее мужа, великого телевизионного продюсера и в прошлом режиссера, человека всегда и во всем благополучного, сытого и самоуверенного, взялся давний друг-повар, да еще в Нижнем Новгороде, у нее так и не получилось.
– На первый взгляд все как раз наоборот, – нащупывая почву, продолжала Тонечка.