И лицо словно из острых углов.
– Я… эт самое… почапаю, – заговорил человек хрипло. – А? Ты меня не видел, я тебя не видел. Досвидос. А?
– Поговорим, и почапаешь, – пообещал Герман. – Ну? Кто ты такой? Как в дом попал?
Человек пожал плечами. Скулы у него постепенно наливались нездоровой краснотой.
Тонечка соображала.
Взяла стул, подвинула парню и велела ему:
– Садись. Как тебя зовут?
Тот усмехнулся:
– А тебя?
– Меня Антонина Федоровна, – сказала она, не дрогнув. – А это Александр Наумович.
Парень вдруг хохотнул:
– Еврей, что ли?.
– Как тебя зовут?
– Петя. Или Вася. Че ты мне сделаешь, мужик? – вдруг напал он на Германа. – Я ща пойду, ты че, наручники на меня наденешь?
– Надаю по заднице, – ответил Герман равнодушно, и это равнодушие, казалось, задело парня. – И сдам в участок. Ты как в дом попал, Петя или Вася?
– А ты как, дядь?
– Мне хозяин ключи оставил. Тебе тоже оставил?
– Открыто было!
– Не бреши.
Тонечка, стараясь быть как можно менее заметной, обошла их по кругу, вышла в прихожую и на всякий случай заперла входную дверь – мало ли, вдруг на самом деле побежит? Потом тихонько поднялась на второй этаж, подобрала нож, внимательно его осмотрела, понюхала и осторожно прошла в комнату – ту, где было открыто.
Быстро вышла оттуда и сбежала по лестнице.
Внизу дело никуда не продвинулось.
– Отцепись, дядя, – гундосил парень. – Хошь, пойди проверь, я ничего не крал, блин!..
– Как ты вошел? Кто тебя пустил?
Тонечка положила руку мужу на плечо и тихонько нажала.
– Ножом из раскладки он резал колбасу, – сказала жена негромко. – В спальне.
…Другой, что ли, нож найти не мог, зачем он полез в раскладку? И почему он поперся на второй этаж? – мелькнуло у нее в голове.
– И че?! – вскинулся парень. – Я жрать хотел! И щас хочу!.. Нельзя, что ль?!
– Можно, можно, – успокоила Тонечка. – Ты расскажи нам, как все было, и мы от тебя отстанем.
Герман вдруг на что-то решился. Тонечка почувствовала это ладонью – плечо под ее рукой дрогнуло и окаменело.
– Ты Родион? – спросил Герман. – Тебя Кондрат разыскал?
Парень дернул головой – дрогнули сальные косицы – и кулаком сильно потер нос.
– Родион? – переспросила изумленная Тонечка. – Раскольников?
– То есть ты в курсе, что ль, дядя?
Герман кивнул:
– До некоторой степени.
– И… че теперь? – спросил парень. – Где Кондрат? И че тут было ваще? Разборки?
– Мы не знаем, – сказал Герман. – Но нам нужно уходить отсюда. Поедешь с нами.