– Мы не можем, но ты-то можешь! Его мать в нашего отца игреца-подсадку посадила, тот его духом и разумом владеет, вот он и выгнал нас, а этого гада поползучего любимым сыном назвал – после всего, что тот сделал! После того как хотел Угру Святке оковскому продать, сестру мою загубил, отца почти со свету сжил! И если мы подсадку не выгоним побыстрее, помрет наш отец, а вся земля угрянская робичу во власть достанется! Пропадет земля угрянская!
Зимобор молчал. Лютава со своей стороны была права, но ему, смолянскому князю, имело смысл встать на сторону Хвалислава.
"Ничего не решив, Зимобор встал, взял кожух и пошел наружу – проверять, как там. В делах своей дружины он понимал гораздо больше, чем в отношениях угренского княжеского семейства, и хотел одного – чтобы это семейство его не касалось никаким боком.
– Постой! – вдруг окликнула его Лютава, когда он уже взялся за дверное кольцо. Зимобор обернулся. – Что ты с ним сделал? – с лихорадочным беспокойством спросила Лютава. – Как ты его одолел? Никто не мог… Он один так умеет. И я не могу за ним успеть, даже увидеть его не могу – он скользит сквозь время и между временем, его научил… настоящий отец.
– Ничего я с ним не делал. – Зимобор понял, что она говорит о своем родном брате Лютомере и их ночной схватке в овине. – Просто… его попросили уйти.
Он вспомнил легкое движение, которым Младина сначала заставила Лютомера из человека стать волком, а потом выслала прочь. И поэтому совершенно не боялся Лютавы – ведь Младина и сейчас с ним.
– Я знаю, за тобой кто-то стоит.
– Спасибо, хоть на дурака не похож. – Зимобор хмыкнул и шагнул за порог.
А может, и похож, думал он. А может, он и есть самый настоящий дурак. У него в руках такое сокровище, такая защита, такое могущество – а он только и думает, как бы от него избавиться навсегда. Ну точно – дурак!
И еще в нем возникла смутная зависть к оборотню Лютомеру.