Пленницу поместили за занавеску, где стояла лежанка на двоих, видимо хозяйская. В свете всего услышанного ее ценность резко возросла – с ее помощью можно давить не только на Окладу, но, подумавши, и на угренского князя… как его там? Хвалислав?
До вечера Зимобор несколько раз заглядывал за занавеску – девушка устроилась на лежанке, обхватив колени, и на его появление отвечала только враждебным взглядом. В избе было тесно, кмети сидели чуть не друг на друге, кто-то заходил со двора, кто-то уходил, постоянно скрипели двери, кто-то топал на крыльце, сбивая снег с обуви.
– Все-таки не абы кто, а почти княжья дочь! – приговаривал он.
Она сначала отказалась было, но потом все-таки взяла и стала есть.
– Как тебя зовут-то? – спросил Ранослав.
– Никак, – хрипло ответила девушка.
– Никак? Ну, что же, всякие имена бывают! – Ранослав хмыкнул, пожал плечами и ушел.
Через некоторое время девушка по имени Никак сама появилась из-за занавески.
– А, кто к нам пришел! – обрадовался Зимобор. – Соскучилась? Давай, садись, ребята тут байки рассказывают, посмеемся."
"– Сюда садись, тут тепло и мягко! – Коньша с готовностью похлопал себя по колену.
На четверть хазарин, смуглый, с большими темными глазами и необычным лицом, Коньша был не так чтобы красив, но девушкам нравился. Однако пленница только фыркнула.
– Очень надо! Вас и слушать незачем, только поглядеть – уже обхохочешься! На полушку вы мне не нужны! Мне выйти надо…
Она стыдливо отвела глаза.
Зимобор хмыкнул:
– Рано мы обрадовались, братья и дружина! Ну, Коньша, сам вызвался, так ступай проводи! Да смотри, руки-то не распускай. А то еще товар попортишь.
Девушка удалилась в сопровождении Коньши и множества ухмылок.
Кто-то уже ложился спать, а те, кого согнали с лежачих мест, сидели прямо на полу на чурбачках и бревнышках и то рассказывали байки, то просто болтали.
Занавеска опять дернулась. Девушка по имени Никак выглянула и обвела взглядом головы и лица, смутно видные при свете двух лучин.
– Ты еще не спишь! – Зимобор подавил зевок.