— Ничего у нее не сломано?
Головы коснулось мокрое полотенце, и я едва подавила вздох — больно.
— Что там? — наконец, вымолвила я.
— Камнем попало, — голос Келды звучал мягко и успокаивающе. — Крови натекло… Кажется, рана глубокая, зашить бы. Но я не смогу.
— Я тоже, — поспешил вставить Энги, не спуская с меня тревожного взгляда.
— Если надо, зашей, — собственный голос звучал хрипло и противно, — это не сложно. Возьми нитки и иглу в коробке у кровати.
— Я не смогу, — испуганно замотала головой Келда.
Я вздохнула и закрыла глаза.
Впрочем, хорошего было мало. Боль тела рано или поздно залечится, а вот боль души… Так плохо мне никогда еще не было. Я ведь знала, что люди меня не любят, но чтобы настолько, чтобы забивать камнями и заживо сжигать…
— Пустое, — шепнула я, не открывая глаз, — как-нибудь затянется.
— Я смогу, — отозвался Хакон, — только напоить ее надо чем-то, чтобы не болело так.
— Илва, что с тобой? — послышался испуганный голос Энги, лица коснулись теплые липкие пальцы.
— Да не трогай ты ее, иди руки вымой! — шикнула на него Келда.
— Илва, открой глаза! — не унимался Энги. — Она же не умирает?!
— А я почем знаю?
— Не умираю, — я нехотя приоткрыла глаза, — хотя лучше бы умерла.
Два облегченных вздоха слились в один, словно последних слов никто не слышал, и Энги полез руками в миску.
— Да не здесь же, дурень! Я этой водой ее умываю. Уйди, не мешай.
Скрипнула лежанка, и сердитое сопение Энги раздалось уже от рукомойника.
— Так что с зельями этими? — снова подал голос Хакон и сунул мне под нос несколько пучков сушеных трав. — Илва, какую брать?
Я сглотнула и заставила себя шевельнуться. Руки противно тряслись, когда я дотронулась до нужной связки.
— Вот эту.
— Только ее? — засомневался он. — Для Тура мы вроде две варили.
Можно было бы объяснить, что усыплять меня незачем, достаточно лишь притупить боль отваром арники, но сил почему-то не осталось, и я снова закрыла глаза.
— Не утомляй ее, делай что она говорит, — осадила его Келда. — Ты точно сможешь?
— А чего там не смочь. Я видел, как она Тура штопала. Ничего мудреного.
Несмотря на досаждающую боль, я почувствовала, как уголки моих губ тронула улыбка.
Мне было очень плохо. Но друзья не оставили меня в одиночестве. От этого знания острая льдинка в груди понемногу таяла.
Келда закончила меня умывать и осторожно расплела косу.