Пышные юбки, казалось, весили целый пуд, а эти голые плечи… Каждый раз в обеденном зале я ловила на себе голодные взгляды Энги, которого выставляли — чтобы меня потешить — в караул при королевских трапезах. И каждый раз, проходя мимо него, я невольно подтягивала кверху декольтированный край платья, чтобы хоть как-то прикрыть выставленную напоказ грудь.
Он так и не заговаривал со мной со дня приезда. Я была занята целыми днями: если не хлопочущими обо мне служанками, то разговорами с королем или королевой; ежедневно полдня занимали бесконечные уроки: музыка, этикет, чистописание, слово Создателя, государственное право, математика, история королевства, геральдика, династические таблицы, танцы, верховая езда — от уроков голова шла кругом.
Жизнь принцессы оказалась не так уж легка: к вечеру голова гудела, как пчелиный улей, а я валилась с ног от усталости.
Мягкая перина, которой я радовалась поначалу, будто малое дитя, стала почему-то душить по ночам, и я попросила заменить ее на соломенный тюфяк пожестче.
К концу второй седмицы, проведенной во дворце, я начала чувствовать себя словно в золотой клетке.
***
Весенние деньки быстро разгоняли последние напоминания о зиме: с лужаек ручейками сходил снег, ров вокруг дворца до краев наполнился талой водой, в небе стайками пролетали перелетные птицы, а почки на кустах и деревьях в одночасье обратились нежным кружевом молодых листочков.
— Остановимся?
— Как пожелаете, ваше высочество, — прохладно ответил Энги.
Ловко спешившись, он снял перчатки и помог мне спуститься с коня. Близость любимого, прикосновение его сильных рук к моей талии, затянутой в корсет, взволновали кровь. Хотелось продлить мгновение, но он одернул ладони так быстро, словно держал раскаленный чугунок. Вздохнув, я стянула кожаные перчатки и начала разговор издалека:
— Как тебе живется во дворце?
— Прекрасно, ваше высочество.