Такое уже было со мной… Я любил… одну девушку… и когда о нас узнали, то…
— Я знаю об этой истории, — весна внезапно утратила краски. — Магдалена.
— Да, — он опустил глаза. — Я не хочу потерять тебя навсегда. Пусть все остается, как есть. И я смогу хотя бы иногда видеть тебя.
— А мне этого недостаточно! — выкрикнула я пылко. — Я хочу быть с тобой. Не просто иногда, а…
Лицо Энги исказилось, он качнул головой:
— Ты принцесса. Такая как ты — не для меня.
— Я найду подходящий момент и поговорю с королем…
Энги долго смотрел на меня, кусая губы, а затем устало махнул рукой.
— Делай, как знаешь. Но ты все испортишь.
Его слова горечью осели на сердце. А что если он прав? Что если король и впрямь разгневается на меня и велит отослать Энги на край земли? Как я смогу этому помешать?
— Ладно, — вздохнула я. — Не унывай, что-нибудь придумаю.
Взгляд Энги окутал меня теплом, его ладони обхватили мои.
— Я тоже скучаю по тебе, Илва, — он поднес мою кисть к губам, согрел дыханием, поцеловал кончик каждого пальца. — Только я мог быть таким глупцом…
Я порывисто приникла к нему и поцеловала в губы.
— Надо возвращаться, — его дыхание сбилось, грудь вздымалась высоко и часто, — нас нет на виду слишком долго.
— Хорошо, будь по-твоему. Но я еще позову тебя на прогулку — и не вздумай мне отказать!
— Я бы не посмел, ваше высочество, — снова официальный тон, но губы Энги все же тронула улыбка.
— Ты невыносим, — укорила я, улыбнувшись в ответ.
Он помог мне взобраться на лошадь и устроиться в седле. Его ладонь будто бы случайно скользнула по моему бедру, и я вспыхнула, смущенно опустив ресницы.
Но Энги уже отвернулся и вихрем взлетел на коня.
Я вздохнула. Да, он и правда глупец. Не надо было везти меня во дворец — никого из нас это не сделало счастливым.
Глава 18.
Гром грянул неожиданно. Прекрасным солнечным утром, когда весна окончательно вступила в свои права, меня призвала королева. Матушка — стало почти привычным величать ее так. Я думала, мы проведем время в беседе о выученных мною уроках, но в покоях королева оказалась не одна. Рядом с ней на обитом бархатом кресле сидел убеленный сединами человек с окладистой бородой и бережно потирал распухшие суставы на пальцах.
— Ингрид, знакомься: это наш придворный лекарь.