— Не-е-ет! — закричала я, глядя теперь не на взбешенного Милдреда, а на то, как моего любимого оттеснили к забору, как острые мечи оставляют на его плече и предплечье глубокие раны. — Энги, не-е-ет!
Но больше я не смогла ничего увидеть: на мою голову накинули холщовый мешок, руки завели назад и принялись обматывать запястья веревками. Я кричала что есть силы и умывалась слезами, но тяжелые хрипы Энги, доносившиеся вместе со звонкими ударами, стояли у меня в ушах.
Вот только теперь посреди лошадиного ржания, лязга металла и моих собственных воплей я услышала еще один звук, который вселил в меня упрямую надежду.
— Это еще что такое? — обеспокоенный голос Милдреда ворвался мне в уши сладкой музыкой.
— Кажется, волки, ваша милость, — в чужом голосе я уловила явственный испуг.
А волчий вой перешел в угрожающий рык. Близко, очень близко…
— Как это понимать?!..
— Они уже здесь!
— Откуда?! В эту пору дня, близ деревни…
— Убейте их! Убейте их всех! Да бросьте ублюдка, с ним разберемся потом!
— Ваша милость, они…
— А-а-а!!!
Удары меча прекратились, зато повсюду раздавалось паническое ржание понесших от страха лошадей, человеческие вопли — вопли боли и ужаса, не иначе, — и жестокий, оглушающий звериный рык.
— Илва, — услышала я возле себя встревоженный хрип Энги.
— Ты в порядке?"
"— Энги? — я ухватилась за его голос, как за спасение.
Жуткая мешанина звуков начала отдаляться, как будто всадники бросились вскачь, оглашая лес душераздирающими воплями, а волчья стая погналась следом. Пальцы Энги тряслись и путались в веревках, когда он пытался развязать мои узы.
— Илва, — хрипел Энги срывающимся голосом. — Они ничего тебе не сделали?
— Сними мешок, — захныкала я, нетерпеливо поведя плечами.
— Погоди, я разрежу веревку… вот так.
Руки внезапно оказались на свободе, и в следующий миг Энги сдернул с моей головы ненавистный мешок.
— Илва… они не били тебя? — потемневшие глаза Энги встревоженно метнулись к моему животу. — Ты…
— Я в порядке, — не в силах сдержаться, я обняла мужа за плечи и повисла на его шее, прижимаясь к нему что есть силы.
Из груди рвались рыдания.
— Тебя ранили?
— Ерунда, я цел… Илва, — выдохнул он и прижал меня к себе так крепко, что у меня едва не хрустнули ребра.