Но у меня не было выбора: не помочь несчастной девице я не могла.
Когда я вернулась в дом, она уже просыпалась. Я присела с ней рядом и пригладила разметавшиеся по подушке волосы.
— Как ты, Келда?
— Хорошо, — шевельнулись ее губы, что уже начали розоветь.
— Болит?
Она прислушалась к себе и закусила губу.
— Почти нет. Уже… все?
— Все, — с тяжелым вздохом подтвердила я. — Ребенка больше нет.
На ее ресницах вновь заблестели слезы.
— Я… я… не могла иначе…
— Успокойся, Келда. Кто я, чтобы тебя судить? Дело сделано.
— Мой? — испугалась она.
— Да не твой. Отец ребенка. Может, зря ты поторопилась? Сказала бы ему. Глядишь, поженились бы…
— Нет, Илва, — шептала Келда, поливая слезами подушку. — Такие, как он, не женятся на таких, как я.
— Почему? — опешила я. — Уж не принц ли это, чтобы такой красавицей брезговать?
— Не принц. Милдред, — выдохнула девица с явным желанием облегчить грешную душу.
Я только ахнула, прикрывая ладонью рот.
— И сама не знаю… — всхлипнула Келда, то ли отвечая на мой невысказанный вопрос, то ли разговаривая сама с собой, — как я допустила…
— Он взял тебя силой?! — ужаснулась я.
— Нет. Он… он… говорил… — она запнулась, размазывая по щекам слезы. — Но это все оказалось неправдой. У него есть возлюбленная.
— Тогда… почему он морочил тебе голову? — нахмурилась я. — Пусть бы женился на своей невесте.
— Он не может, — качнула головой плачущая Келда. — Есть уговор с королем — Милдред должен ждать принцессу семь лет со дня ее исчезновения, и лишь потом будет иметь право жениться.
— Понимаю, — я снова тронула ее лоб, погладила по влажным от пота волосам. — Успокойся, Келда. Теперь все позади.
— Он сказал мне правду только тогда, когда я открылась ему, что жду дитя, — в ее шепоте сквозило отчаяние. — Ему не нужен был мой ребенок.
— Он не должен был обманывать тебя, — я легонько сжала ее прохладную руку. — Ты ни в чем не виновата.
Даже если и виновата, то кто я, чтобы судить несчастную?
— Я туда не вернусь, — горячечно шептала девушка.
— Нет, не вернешься, — успокаивала ее я.
— Но что мне теперь делать, Илва? — она умоляюще подняла на меня больные, запавшие глаза.
— Келда, — я легонько сжала ее худое плечо. — Тебе надо подлечиться. Отдохнуть. А там и забудется все. Вот увидишь. Твой отец может выдать тебя за самого лучшего парня…
— Ох, Илва… Да кому я теперь нужна… такая?
— Не горюй, Келда, — продолжала гладить ее я. — Не горюй.