Свейн растянул губы в широкой молчаливой улыбке, а Руна принялась бурчать себе под нос что-то явно для меня нелестное.
— Я к Мире. Можно?
— Ступай, ступай, Илва, даже не спрашивай.
— А то перебиралась бы уже насовсем, к подружке-то, — ядовито бросила мне вслед Руна, — Хоть какой-то бы толк от тебя был. Чай, мужиков-то уже научилась приваживать?
— Помолчи, — шикнул на нее Ирах.
Я не стала вступать в перебранку, хотя слова Руны хлестнули меня больнее плети. Не составило труда догадаться, что она подразумевала.
Едва я взошла на последнюю ступеньку жилого этажа, Мира уже встречала меня с открытой дверью.
— Ну где ты там запропастилась? — нетерпеливо насупила она брови.
— Что за спешка? — удивилась я, но она уже втаскивала меня внутрь.
— Поговорить надо, — сказала Мира и грубовато толкнула меня в сторону кровати.
Я опасливо покосилась на неубранную постель. У меня возникли подозрения, что постель эту Мира не меняла после ночи, и наверняка в ней успел побывать не один любовник. Я целомудренно присела на кресло неподалеку.
— О чем?
— А вот о чем. Скажи-ка мне, Илва, хорошо ли отбирать парня у подруги?
Она воинственно уперла руки в бока. Я невольно залюбовалась ее стройным станом, прикрытым лишь тканью тонкой ночной сорочки с красивыми кружевами.
С языка уже был готов сорваться вопрос, нет ли у нее бумаги и угля, но внезапно до моего сознания дошел смысл ее слов.
— Парня? — мои брови удивленно поползли вверх. — Ты имеешь в виду Энги?
— А у тебя живет еще кто-то? — еще грозней насупилась Мира.
— Мира… — я даже растерялась. — Откуда у тебя такие мысли? Я же тебе говорила, что Энги — сын Ульвы, и я живу в его доме поневоле, ведь податься мне больше некуда…
— А я тебе верила! — Мира даже топнула ножкой, ее тонкие ноздри раздувались от гнева.
— Да что с тобой, Мира? — теперь уже я рассердилась.