"
"Со двора вдруг раздался звук топора — видать, Энги притащил из лесу срубленное дерево и принялся кромсать его на поленья. Среди черной пустоты в душу закрался язычок приятного тепла — он один не отвернулся от меня. Не стал гнать со двора, пожалел сироту, относился с добром, добывал для меня серебреники и утешил, как мог. Глубоко вздохнув, я утерла слезы и занялась мытьем косы — негоже заставлять парня долго мерзнуть во дворе.
Поспешив закончить купание, я переоделась в чистое, кликнула Энги и присела у печи сушить и расчесывать волосы.
— Полегчало? — спросил он с порога, едва затворив за собой дверь.
Я взглянула на Энги с благодарностью и не смогла отвести глаз. Статный, ладно скроенный молодой парень, разрумянившийся на крепком морозе, с чистым ясным взглядом, в накинутом на плечи подлатнике и мокрой от пота рубахе с закатанными до локтей рукавами — он был сейчас необыкновенно хорош. Такому бы под стать красивую, видную девушку, вроде Келды — и могли бы стать славной парой, вместе хозяйство вести, растить детишек…
Эта мысль больно кольнула сердце, и я заставила себя опустить взгляд.
Энги, в нерешительности постояв у порога, сел на стул неподалеку от меня и стал глядеть на мои попытки расчесать путающиеся волосы.
— Илва…
Меня прошиб озноб, и я вскочила, как ужаленная. Что же это я расселась? Ему ведь тоже надо согреть купель, а я опять лишь о себе думаю, смакую свои горести.
— Я сейчас, Энги. Выплесну воду и согрею тебе чистой.
Он перехватил меня за руку, останавливая мой суетливый шаг.
— Мне и этой хватит. Илва…
— Что?
— Посмотри на меня.
Я повиновалась. Встретилась взглядом с его глазами — расширенные в полумраке зрачки почти поглотили зеленоватые радужки, отчего глаза казались темными.
— Ты… — начал он, но осекся, не сводя с меня глаз.
— Что? — мое сердце упало в пятки.
— Э-э-э… я… — его голос сбился, и он отпустил меня, отступая на шаг, — я завтра с утра в деревню пойду. Может статься, до вечера не вернусь.
К Мире, что ли? — мелькнула глупая мысль, вновь царапнув острыми коготками по сердцу.