Словно его мать и отец были рядом с ним все двадцать четыре часа, присматривали за ним, разговаривали с ним, играли с ним, и Энтони перестал просыпаться от кошмаров посреди ночи и понемногу обретал внутренний покой.
Именно на Бетель-Айленде Александр перестал нуждаться в ледяных ваннах в три ночи – теперь была горячая пенная ванна поздними вечерами, с мыльными руками и мыльным телом Татьяны.
Но наконец одним воскресным утром в июле сорок восьмого года Александр предложил поехать в Сакраменто и не услышал возражений.
И они поехали в Сакраменто. Пошли на мессу в католическом соборе, а потом перекусили в «Хьят Ридженси».
Во второй половине дня они гуляли по главной улице, рассматривая витрины, и тут у поребрика остановился полицейский автомобиль, и из него выскочили два офицера и побежали к…
Какую-то секунду было непонятно, куда они спешат, и в эту самую секунду Татьяна шагнула вперед, прикрыв половину Александра своим маленьким телом. Но полицейские, не обратив внимания на Баррингтонов, вбежали в бакалейную лавку.
Татьяна сдвинулась в сторону. Александр, не сразу отреагировав, вытаращил глаза и уставился на нее.
Когда они ели мороженое с содовой, он сидел напротив Татьяны, всматривался в нее, ожидая, когда она сама заговорит.
– Таня… – Он умолк.
Она болтала с Энтом, не глядя в глаза Александру, не желая объясняться.
– Да?
– Что это было, там?
– Что?
– Там, с полицейскими.
– Не понимаю, о чем ты. Я просто отошла с их пути. – Она все так же не смотрела на него.
– Ты не отходила с их пути.
– Ну, больше некуда было.
– Нет. Ты встала прямо передо мной, как будто…
Александр даже не понимал, как это сформулировать. Он прищурился, его сердце прищурилось, он кое-что увидел, частично понял, не до конца, немножко.
– Ты думала, они спешат… за мной?
– Что за глупость. – Она смотрела в свой стакан с содовой. – Энтони, хочешь сдуть пену?
– Таня, почему ты решила, что они приехали за мной?
– Ничего такого я не думала. – Она попыталась улыбнуться.
Александр обхватил ее лицо ладонями.
– Почему ты не смотришь на меня? Таня! Что происходит?
– Ничего. Честно.
Он отпустил ее. Его сердце вытворяло в груди нечто непонятное.
Тем вечером Александр нашел ее в глубине дома – когда она думала, что он принимает ванну, – и она держала в руках его Р-38. Татьяна мрачно целилась во что-то от плеча, расставив ноги, держа пистолет обеими руками.
Александр попятился, вышел на палубу, сел на свой стул, закурил.