Вообще все будет хорошо. И завтра твой папа отвезет тебя в одно особенное место, где работают военные. Оно называется Пентагон.
Энтони просиял.
В пяти ярдах от них, стоя перед дверью «номада», Татьяна шептала, уткнувшись в грудь Александра:
– Милый, прости, я не могу не плакать…
Он стоял напряженно, обняв ее.
– Ведь все будет хорошо? Пройдет хорошо?
– Все пройдет хорошо.
Татьяна что-то услышала, уловила, посмотрела на него снизу вверх влажными глазами.
– Что? – спросила она, вытирая мокрое лицо. – Что случилось?
– Ничего.
Наконец он отстранил ее ослабевшее тело, и Энтони прыгнул к папе. Сэм сказал, что должен идти. Его собственная жена его просто убьет за такое позднее возвращение. Но Александр, несмотря на то что был совершенно измотан, не хотел его отпускать, просил остаться, возможно, даже поужинать вместе.
– Да, – сказала Татьяна, собравшись с силами. – Пожалуйста, останься, Сэм. Я что-нибудь наскоро приготовлю.
– Последнее, что вам сейчас нужно, так это мое присутствие, – возразил Сэм.
– Нет-нет! Только не Викки! – воскликнул Энтони, прижимаясь к матери.
– У моего мужа будет начальник и адвокат? – спросила Татьяна, беря Энтони на руки.
Они стояли в пыльном дворе у автозаправки, и Сэм рассказал ей о слушании.
– Спасибо, Сэм, – сказала Татьяна. – Ты снова был так добр ко мне.
Легонько похлопав ее по плечу, Сэм сказал с подчеркнутым упреком:
– Твой муж сам все сделал. Его благодари. А из-за тебя, миссис, я чуть не потерял работу. И все потому, что ты не могла мне довериться. Ты же знала, что я помогу, если сумею.
– Прости. Я была так испугана…
Говоря это, она не смотрела на Александра.
Когда Сэм ушел, Татьяна захлопотала над мужем. Он был разбит и просто не мог вести дом на колесах в поисках какой-нибудь специальной стоянки. Они просто остановились у дороги, где не было возможности поставить палатку, уединиться, но деваться было некуда. Татьяна нагрела немного воды на их маленьком примусе, чтобы Александр мог умыться, накормила его консервами, хлебом с огурцами, налила пива. Энтони заснул прямо на полу фургона.