– Паша стремился наружу и тащил за собой Татьяну. – Вечно эти твои вопросы… Когда ты остановишься?"
"– Ладно, в другой раз, – вслед им крикнула Сайка. – Моя мать предскажет вам будущее в другой раз.
Они выскочили на свежий ночной воздух. Но снаружи было не лучше. Визг действительно доносился из дома Канторовых, пронзительный, режущий. За заросшим двором, за сломанной изгородью из окон их маленькой летней дачи Даша и бабушка всматривались наружу, ругаясь и плотно закрывая все старые окна. Когда Татьяна и Паша зашли в свой дом, их маленький подтянутый дед спокойно сидел на стуле на веранде, спокойно распутывая лески на удочках, склонив над ними великолепную седую голову, словно был глухим.
Но бабушка глухой не была. Она была крупнее деда, седая и властная, и, закрыв все окна, бормотала:
– Непристойно! Настоящая похабщина!
Она повторяла это снова и снова, будто у нее просто не было других слов. Она включила маленький радиоприемник, повернула звук на всю громкость, но приемник ловил только статические шумы.
Никто не знал, что сказать, кроме деда, который занимался лесками; все то и дело бросали нервные взгляды на Татьяну.
Бабушка сказала:
– У нас есть где-нибудь рябина? Некоторые суеверные люди утверждают, что рябина отгоняет злых духов.
– Анна! – Дед вдруг повысил голос на бабушку, что было ему несвойственно. – Тебе что, больше нечем, совершенно нечем заняться? Какая еще рябина?
Татьяна засмеялась.
Позже той ночью, когда бабушка и дед давно лежали в постели, Даша, Паша и Татьяна сидели на маленькой веранде вокруг керосиновой лампы и говорили о Сайке и ее шрамах.
– Она полностью разделась перед всеми вами? – недоверчиво спросила Даша. – Завтра я ей скажу, чтобы больше так не делала. Или, клянусь, расскажу ее матери!
Паша кашлянул. Даша кашлянула.
Татьяна улыбнулась.
– Ее мать, она… так громко предсказывает будущее? – сказала она.
Ох, этот кашель брата и сестры!
– Идем, Таня, разве тебе не интересно хоть немножко? – сказал Паша, легко меняя предмет разговора.
– Нет, – ответила Татьяна. – Ничуточки.
Она сидела на полу между ногами Даши, наблюдая за тем, как Паша тасует карты, а Даша заплетала ей волосы, разделяя на пряди, связывая бело-золотые косы атласными лентами.