Мне не следовало идти сегодня туда, но, если честно, чего бы я мог захотеть от других, если у меня есть ты? Тебя, чтобы говорить с тобой… И чтобы ты злилась на меня…
– Ох, Шура, – снова и снова повторяла она, обнимая его.
– Ты все это знаешь так же хорошо, как знаешь мое имя. Я прихожу каждый вечер и склоняю колени перед твоим алтарем. Так почему ты тревожишься из-за ерунды?
Голосом и руками, губами и глазами, поцелуями и лаской он утешал ее и нашел в ней мир и блаженство, и его клятвы были сильны, но его любовь была еще сильнее, и когда они наконец заснули, прижавшись друг к другу, удовлетворенные, влюбленные, с облегчением, они верили, что худшее в мире Бэлкмана осталось позади.
День свадьбыВенчание Джеффа и Синди было назначено на следующую субботу в Первой пресвитерианской церкви, после чего все были приглашены на прием в загородный клуб Скотсдейла, уже наполненный белыми лилиями.
"Стоя сбоку от алтаря, в открытом платье из тафты персикового цвета, со сборчатой нижней юбкой, Татьяна смотрела на Александра в черном смокинге, стараясь не думать об их собственном венчании, об алтаре в маленькой русской церкви Лазарева и о солнце, лившем свет на их головы сквозь витражи… Это было почти десять лет назад.
Потом были отличная еда, и хорошая музыка, и цветы в волосах девушек, и кто-то поймал букет – не Аманда, – и бифштекс был замечательным, а креветки еще лучше, и речи звучали невнятно и забавно.
Зазвучал «Юбилейный вальс» – для Джеффа и Синди. Татьяна поискала взглядом Александра, который разговаривал с кем-то за другим столом и не оглянулся. Она вернулась к собственному разговору, но в то же самое мгновение он уже стоял возле ее стула. И протягивал ей руку.