И там дернула его за волоски на ногах.
Он выдернул ее на поверхность.
– Мы можем уехать в долину Напа, открыть винодельню, как ты хотела.
Татьяна еще отплевывалась.
– Нет, спасибо. Вообще-то, мне теперь на пользу пойдет поменьше шампанского. Я и так еле хожу, – улыбнулась она.
Подняв Татьяну повыше, Александр бросил ее в глубокий конец бассейна.
– Хорошо, но это мое последнее предложение, – сказал он, снова догоняя жену. – Я поеду с тобой в Нью-Йорк. Ты сможешь снова заняться этой глупой работой в Нью-Йоркском университете, быть рядом с Викки.
Теперь она набросилась на него, пытаясь затолкать под воду.
– Ах ты! – воскликнула она, обхватив его шею и раскачивая. – Ты что-то сказал, да?
– Ты ей нужна, – серьезно заявил Александр, отталкивая ее, а потом окуная. – Она так расстроена из-за того, что Рихтер остался в Корее. И ради блага нашей нации я надеюсь, что он солдат лучше, чем муж. Но что девушке вроде Викки делать одной в Нью-Йорке? Ты ей нужна. Ох, а я упоминал о шестистах тысячах долларов?
Выбравшись из бассейна, Татьяна встала на каменной площадке, задыхаясь; вода капала с нее.
– Прекрати! Мы никуда не едем.
У нее была тонкая талия, благодаря которой бедра выдавались, как две половинки золотого аппетитного яблока. Плоский живот блестел, грудь вздымалась. Александр засмотрелся на нее. Она была так аппетитна…
– Говоря словами нашего великого вождя и учителя товарища Сталина, что это за рабская привязанность к маленькому куску земли?
– Шура, они три года пытались купить этот кусок, отобрать у нас.
– Ну а ты что, не помнишь, что произошло в нашем доме? В нашем доме, Таня!
– Помню. Каждый день стараюсь забыть. Но ты хочешь позволить какому-то чокнутому из Монтаны отобрать у тебя девяносто семь акров? Твоя мать купила их для тебя. Она утаила деньги от твоего отца, чтобы отдать тебе, чтобы ты мог вернуться домой и построить для себя новую жизнь. Эта земля, можно сказать, лежала в книге «Медный всадник», которую ты мне подарил одиннадцать лет назад, когда мы гуляли в Летнем саду.
– Какой еще Летний сад?
Она стояла все так же, подбоченившись.
– Ты забыл, что я не дала Даше сжечь эту книгу, когда мы нуждались в топливе во время блокады? Мы с ней провезли ее в грузовике по Дороге жизни. – Она ненадолго умолкла, глянув на сияющее солнце Аризоны. – А потом уже я сама пронесла ее через половину Советского Союза.