– Ты ведь помнишь, да, что, когда я была военной медсестрой, я выбежала на лед Невы прямо под обстрелом, во время сражения за Ленинград, чтобы вытащить на берег твое тело? А потом я стала твоей бессменной сиделкой?»
– Ты, должно быть, видела очень много плохого, – сказала Карен.
– За свою жизнь мне приходилось видеть много такого, что я не хотела бы видеть. – Она посмотрела на свои руки, лежавшие на столе.
– И сколько часов ты работаешь?
– Пятьдесят.
– Пятьдесят! – (Никто за столом не мог в это поверить.
– Я готовлю.
– А уборкой кто занимается?
– Я.
– А стиркой?
– Тоже я.
Кто-то из девушек присвистнул. Все замолчали.
А потом Аманда сказала:
– Да, но что делать тем, у кого есть дети, Таня?
Татьяна промолчала. Она посмотрела на Александра, а тот уставился на собственные руки.
Тут возник Энтони; он ворвался в столовую и громко, нервно воскликнул:
– Оставьте в покое мою маму! Она работает больше всех вас! И пока вы развлекаетесь за ланчем, она помогает больным и умирающим! Вот что она делает, пока вы хлебаете крем-соду и судите ее! Вот такая она – медсестра в тяжелом отделении, и еще она мать!
Татьяна показала на Энтони:
– Аманда, вот мое дитя.
Энтони бросился к отцу:
– И если бы она не была сестрой Красного Креста, ты, – он ткнул в Александра дрожащим пальцем, – ты знаешь, где мог бы оказаться!
– Энтони! Довольно! – воскликнула Татьяна.
– Нет, не довольно!
Александр встал из-за стола и остановил Энтони таким мрачным и суровым взглядом, что мальчик тут же молча покинул комнату. Татьяна извинилась, и они вскоре ушли.
В грузовике они тоже хранили молчание, но дома Энтони молчать не стал. Они едва успели войти в дверь, еще топтались перед кухней, там, где был застрелен Дадли, когда Энтони сказал, стараясь сдерживаться:
– Папа, я просто не понимаю, как ты мог сидеть там и ничего не сказать!
– Энтони! – прикрикнула Татьяна.
– Нет! – гаркнул в ответ Энтони.
Александр ударил ладонью по губам сына:
– Никогда больше не повышай голоса на мать!
– Да почему… Ты же так делаешь!
Встав между ними, Татьяна схватила Александра за руку и очень тихо сказала:
– Нет. Сейчас же прекрати.
– Ты мне велишь прекратить? – возмутился Александр. – Да ты слышишь его?
И вдруг из-за спины Татьяны набравшийся храбрости Энтони вставил:
– Это ты виновата, мама.