– Кстати, – сказал Брэдли, – вы вчера изумительно выглядели.
– Спасибо. – Она не смотрела на него.
– Вы были самой прекрасной женщиной в зале.
– Весьма сомнительно, однако спасибо.
Внезапно Брэдли протянул руку и накрыл ее ладонь. Это была не та рука, на которой она носила обручальное кольцо. Татьяна тут же отдернула ее. Он снова потянулся к ней, открыл было рот, но Татьяна покачала головой.
– Дэвид, – сказала она очень тихо, – не говорите ничего.
– Таня…
– Нет. Прошу вас.
– Таня…
– Пожалуйста. – Она опустила взгляд.
Он наклонился к ней через узкий стол.
– Дэвид! – остановила она его слишком громко и тут же умоляюще понизила голос. – Пожалуйста…
– Таня, я должен вам сказать…
– Если вы скажете мне еще слово, хоть одно слово, я больше не смогу с вами обедать. Я не смогу больше с вами разговаривать или работать с вами. Вам это понятно?
Он замер, молча глядя на нее.
– Если вы нарушите молчаливый барьер между нами, вы уже не будете таким же, как все те, с кем вместе я могу обедать. Мы были хорошими друзьями, это не секрет.
– А вы именно это ему говорите, когда он спрашивает?
– Конечно.
– А он… спрашивает?
Татьяна снова моргнула, сглотнула набухший в горле ком.
– Да. Но даже тогда он мне не верит. Я не делаю ничего плохого, сидя за обедом с вами дважды в неделю, пока мы болтаем о разной ерунде. Но было бы неправильно, если бы я продолжала обедать с вами, услышав то, чего вы не могли бы сказать жене другого мужчины.
– Таня, если бы только вы знали…
– Теперь я знаю.
– Вы понятия не имеете…
– Теперь имею.
– Нет, Таня, – возразил Брэдли, грустно качая головой. – Вы действительно не понимаете.
– Мы были друзьями, – тихо произнесла она. – И мы по-прежнему друзья.
– Знали ли вы о моих чувствах?
– Я замужем, Дэвид. Венчалась в церкви, клялась перед Господом, отдала свою жизнь другому человеку.
Она поморщилась при этих словах. Ее Александр уже стал другим человеком? Татьяна опустила голову. Ей стало стыдно. Она сидела с Брэдли, потому что он был спокойным и не винил ее за бездонную грусть, с которой она не могла справиться, потому что он смешил ее; она сидела с ним, потому что он давал ей капельку счастья.