Он задыхался, не мог говорить, и она молчала.
– Где ты была, черт побери? – зарычал он, тряся ее безвольное тело. – Да ты хоть представляешь… понимаешь, что пришлось испытать Энтони? Боже мой… да ты хоть на одну чертову секунду задумалась… хотя бы о нем?
Он тряс ее, но все слабее и слабее, а потом его руки обняли ее, сомкнулись вокруг нее. Он прижал ее к груди:
– Боже мой, где же ты была?
Он дрожал с головы до ног.
– Отпусти меня, – сказала она незнакомым голосом. – Убери от меня руки!
Александр отступил, просто отшатнулся.
С ленинградским холодом и блокадным лицом, с горьким проклятием в глазах Татьяна стояла, прислонившись к красному автомобилю. На ней были розовые брюки капри и короткий розовый пуловер. Она выглядела разбитой, словно не спала несколько дней; темные круги под глазами, бледные губы, ввалившиеся щеки, а волосы! Ее волосы… они исчезли, обрезанные до самой шеи. Они теперь слегка вились и выглядели взъерошенными. Александр боялся, что она вообще подстрижется по-военному, но она просто изменила свою жизнь и стала другой женщиной.
Татьяна стояла около машины. Александр задыхался в нескольких футах от нее. Было холодно, но его охватил жар.
– Где ты была, черт побери? Отвечай.
– Где был ты? Ты мне ответил?
– Ты ни о чем меня не спрашивала!
– Мне и не нужно было, так?
Моргая, он отступил еще на шаг:
– Тебя с четверга не было дома.
– Я не обязана тебе объяснять, – с трудом владея собой, произнесла она. – Так что хватит разговаривать так, словно я что-то тебе должна. Я ничего не должна.
– Ты ничего мне не должна? – Его голова дернулась, все тело дернулось от усилий сохранить власть над эмоциями. – Ты с кем разговариваешь, Татьяна? – грозно прошептал Александр.
– С тобой, Александр, – ответила она язвительно. – Я говорю с тобой. Потому что совершенно очевидно, что ты ничего мне не должен.
Он постарался не отвести взгляд. Постарался, но не сумел.
– Это неправда.
– Хватит болтать! Хватит. Хватит. – Ее голос становился все ниже и ниже. – Я больше не могу. – Она прижалась к машине, опустив руки вдоль тела. – Я не знаю, что происходит, что случилось с нами. Я ничего не понимаю! Но я так больше не могу. – Она задрожала.