– И я тоже, – кивнул Александр, все отдаляясь от нее со своими мучительными ранами и мучительными татуировками, полученными в немецких лагерях и в советских лагерях. – Я тоже кое-что об этом знаю.
Дни шли.
Зло проникло даже в их безупречную белую кухню, где уже одиннадцать лет над островком не звучало ни единое недоброе слово. Теперь они стояли в противоположных концах черной гранитной поверхности, не соприкасаясь, не разговаривая. Стояла ночь; дети, как они до сих пор называли своих здоровяков, спали. Татьяна только что закончила готовить тесто для хлеба на завтрак.
– Не знаю, чего ты от меня хочешь, – сказал наконец Александр. – Скажи мне, где он, и я поеду и найду его.
– Я не знаю, где он, я не провидица… и о чем ты говоришь? Я не хочу, чтобы ты куда-то ехал. Но тогда – тогда! – я просила тебя отговорить его ехать туда.
– Я ему говорил, чтобы не ехал.
– Ты должен был остановить его.
– Он был выпускником, лейтенантом! Мне что, нужно было позвонить Рихтеру и заявить, что папочка запрещает двадцатидвухлетнему парню идти на войну?
– Хватит надо мной смеяться!
– Я не смеюсь над тобой.
– Больше. Меньше. Что-то еще.
– Ох, ну почему я сам об этом не подумал?
– Мне хочется, чтобы мы что-то предприняли быстрее! Чтобы мы не были так горды, так невнимательны!
– Это кто был невнимателен? Ты? – Александр покачал головой. – Только не я. Я не хотел этого для него, и он это знал.
– И почему ты думаешь, так случилось? – язвительно спросила Татьяна.
Ладони Александра хлопнули по островку.
– А ты бы как хотела, чтобы я это исправил?
– Ты должен был убедить его не ехать туда! Он бы постепенно прислушался к тебе.
– Он бы меньше всего стал это слушать! Он бы сделал все вопреки моим советам! Именно поэтому я старался помалкивать…
– Ты бы лучше старался не молчать.
– Таня, эта страна воюет! И мы не просто воюем, мы стараемся не дать Вьетнаму пойти по пути Советского Союза, Китая, Кореи, Кубы! Кто лучше нас с тобой знает, что это означает? Кто лучше Энта знает, что это значит? Как же я мог удержать его от этого?
– Ох, мы безусловно все знаем, – ответила Татьяна. – И мы такие умные. Вот только посмотри теперь на нас. Мы должны были понять, что на нас надвигается: будущее.