Не надо – ты меня слышишь? – не надо пытаться продать это дерьмо именно мне!
– Уж извини, что я не выдаю тебе все тайны разведки! – взревел Рихтер.
– Ну, слишком поздно извиняться. Теперь мы должны поехать и найти Энта.
– О боже! – задохнулся Рихтер. – Так ты для этого сюда явился?
– А для чего же еще?
– Я не потащусь в Северный Вьетнам! – заорал Рихтер.
– Отправляемся завтра.
– Черта с два!"
"– Северный Вьетнам нарушал правила и дестабилизировал предположительно нейтральные страны с пятьдесят четвертого года, доставлял советское оружие в Южный Вьетнам, чтобы они могли убить тебя, – сказал Александр.
– Все верно, но это не демилитаризованная зона, это настоящий Северный Вьетнам, и ты понимаешь, что мы ничего не знаем об Энте! Мы совершенно ни хрена не знаем! Почему ты против того, чтобы сначала отправить разведчиков? Пинтер пошлет команду из семи человек, из лагеря в Дананге; по крайней мере так мы можем узнать то, что нам нужно.
– Живым или в мешке, – решительно произнес Александр, – мы вытащим его из Северного Вьетнама.
– А если нет вообще никакой Кумкау, но я отправлю людей на вражескую территорию, и они там завязнут, а я не смогу объяснить, какого черта они там делали?
– Значит, ты думаешь, что, если своих людей пошлет Пинтер и они там завязнут, тебе от этого станет лучше? Энта не выведут, но двадцать парней Пинтера погибнут? Это лучше?
Оба они задыхались, глядя друг на друга, – двое мужчин пятидесяти лет, солдаты, бойцы. Оба уже теряли рассудок, не в силах поверить, что дело могло дойти до такого.
– Ты думаешь только о своем сыне, Александр. Но я должен думать обо всей команде. Я отвечаю за тысячу человек.
– Том, ты знаешь, что делают северные вьетнамцы и кубинцы с американскими солдатами.
– Кумкау близко к демилитаризованной зоне. В Ханое и рядом с Китаем кубинцев нет. Мы же не отправимся к Китаю, нет?
– Северный Вьетнам прямо нарушает все пункты Женевской конвенции, которую, кстати, он подписал.