Десятки молодых женщин с детьми и старыми матерями вышли из хижин и пошли к укрытой туманом реке, чтобы постирать одежду, помыть посуду в мутном жалком потоке. Но где они готовили еду? Под землей? Возможно, исходящий оттуда дым просто смешивался с туманом, оставаясь незамеченным.
Понаблюдав какое-то время за этой буколической сценой, Рихтер и Александр мрачно посмотрели друг на друга.
– Итак, полковник Рихтер, вы собираетесь отправить туда «Томагавк»? – спросил Александр. – Сжечь всех этих женщин и детей?
Рихтер сплюнул на землю.
"– Эти ублюдки прячутся за ними, – беспомощно произнес он. – А мы из-за этого умираем, и как раз поэтому они могут выиграть эту долбаную войну. Потому что плевать им на собственных женщин, а мы вроде как должны о них беспокоиться.
– Да, – кивнул Александр. – От Рима ждут большего.
Рихтер снова сплюнул. Никаких боевых вертолетов здесь быть не могло.
Пока женщины работали, караульные по периметру уже заснули в зарослях бамбука. В восемь утра маленькая смуглая женщина, вся в белом и с белой повязкой на глазу, вышла из своей хижины; она выглядела отдохнувшей.
Бинокль Александра застыл на мгновение при виде этих бинтов.
Потом Мун Лай помогала какой-то старухе дойти до уборной за хижиной. Возможно, то была ее мать, потому что девушка касалась ее нежно, а старая женщина поглаживала ее живот. После того Мун Лай принесла к ванне с водой двух младенцев. Маленький мальчик снова был рядом с ней. Все движение в деревне сосредоточилось возле темной непрозрачной реки. Становилось жарче.
Александр повернулся к Рихтеру.
– Прежде всего, – сказал он, – я не в состоянии мыслить ясно, пока не закурю.