Он наклонился над ней, его грудь почти упиралась в ее темя. От Ольги пахло так тонко, так нежно... геранью.
– Вот Путоранское плато. – Ольга взяла со стола шариковую ручку и закрытым концом обвела на карте большое пространство. – Удачные места, там встречаются настоящие оазисы. В долинах довольно мягкий климат, не такой суровый, как на побережье. Полно мест для охоты и рыбалки.
– Интересно... Атабаски строят вигвамы, как их сородичи индейцы, или чумы? – спросил Никита со свойственной ему дотошностью.
– Чумы, – сказала Ольга.
– Понимаю, взыграло чувство собственной идентичности, – перебил он ее. – Не только у них, – поспешил добавить Никита, не желая вызывать Ольгу на спор.
Но собственная фраза больно царапнула его. Разве он не чувствовал себя много лет кем-то вроде... ну да, атабаска, записанного ненцем? Узнав, кто он на самом деле, чей сын, теперь ищет способ стать Дроздовым не только по фамилии, но по самой сути.
Никита обошел стол, сел напротив Ольги. Он смотрел на ее лицо, слушал славословие Крайнему Северу. Она говорила так, как говорит влюбленная женщина. Если бы она такими словами рассказывала кому-то о нем, подумал Никита и сам себе удивился.
Ни одна женщина до сих пор этого не делала. Даже Наталья Петровна. Боялась сглазить своего ненаглядного Барчука.
– А теперь о животном. Из вашего рассказа я понял, что тотем похож на козла?
– На козла? – Ольга удивилась.
– Ох, простите. – У него что-то мелькнуло в голове, но ее присутствие, близость: протяни руку через стол – коснешься ее руки, – мешали думать.
Ольга продолжала:
– Я не видела тотем, но я видела барана, живого. О нем говорят, что он очень самостоятельный, терпеть не может посторонних. Ради этого готов взобраться на две тысячи метров над уровнем моря...
– Его можно понять – тебе видно все, а тебя никто не видит, – неожиданно для себя перебил ее Никита.
Ему захотелось услышать, как звучат их голоса на фоне друг друга. Однажды Наталья Петровна сказала, что люди притягиваются друг к другу голосами. Впервые он вспомнил об этом, когда расслышал настоящий голос своей недолгой жены – монотонно-визгливый. Чужой голос. Но тот, что он слышал сейчас, ему нравился. Живой, подвижный, в нем заметна игра. Его собственный голос никогда не был бедным или плоским. Их голоса сочетаются, как никакие другие...