– Послушайте, – неожиданно твердым голосом сказал Никита. Его сердце грохотало о ребра. – Владилен Павлович, на что вы могли бы поменять фигурку барана? Кроме денег, конечно?
Мазаев уставился на него.
– Вот вопрос так вопрос. – Владилен Павлович внимательно смотрел на Никиту. Глаза его мгновенно переменились, как будто внутри включился свет. – В нем я что-то чувствую, а что – сам не знаю. – Он поджал губы. – Из чего прикажете выбирать?
– Из того, что вы видели, – сказал Никита.
– Где же? – быстро спросил Мазаев.
– У меня. У меня дома. Помните, вы смотрели то, что в шкафах?
Мазаев молча изучал лицо гостя.
30
Владилен Павлович не просто изучал гостя, он пытался проникнуть под его светлую шевелюру. Волосы упали Никите на лоб, они прилипли, Мазаев заметил. Что-то особенное «варилось» там, внутри. Но что?
– Знаете, Никита, – сказал он, – если бы не вы задали мне вопрос, а кто-то другой, я не усомнился бы ни на йоту, что у вас на барана есть свой покупатель. Который даст вам еще больше, чем мне. Но я вас чувствую.
– Да, – сказал он. – Моя собственная жизнь.
– Ох. – Мазаев побледнел. – Неужели так попали?
– Попал, Владилен Павлович, не то слово. Я пропал.
– Вы серьезно?
– Более чем.
– Никакой другой вещью не откупиться? – озабоченно спросил Мазаев.
Никита хмыкнул:
– Откупиться? Нет. Я должен...
– Погодите, молчите. Дайте сообразить... Момент. Сейчас я пошарю по вашим полкам. М-м-м... Нет... это нет. Или... если да, то две за одного барана... Лучше три, чтобы не рисковать.
Никита наблюдал за ним, голова Мазаева, ему казалось, похожа на корпус дорогих швейцарских часов. Ему видно, как качаются маятники, как зацепляются зубчиками крошечные шестеренки, свидетельства неподражаемого мастерства.
– Есть, – сказал он. – Есть одна вещь. – Владилен Павлович наклонил голову, теперь он смотрел на Никиту исподлобья.
– Согласен, – быстро проговорил Никита.
– Вы не знаете, что я у вас попрошу, – усмехнулся Мазаев.
– Все, что попросите. – Никита услышал в своем голосе отчаяние.
– А если я скажу, что хочу вашу квартиру? Вы слишком опрометчивы, мой друг. – Мазаев хихикнул. – Недурно переселиться на Тверскую из этих мест, а?
– Я бы сказал «да», – улыбнулся Никита не без облегчения, – но она не только моя, она и моей матери тоже. А она женщина решительная.
– Наслышан, – кивнул Мазаев. – Нет, не бойтесь, я не такой... гм... разбойник.