– Идите вперед, – сказал он, – дальше все доски на месте. Не бойтесь.
– Я не боюсь. Я верю, вы не дадите мне у-пасть. – Она оступилась на краю непришитой доски, слово разделилось – смешно. Он не даст ей пасть... Низко. Ниже пола? А какого... пола? Женского? У него свой уровень падения... Фу-у, что с ней? Какие глупости лезут в голову.
– Я угощу вас бельгийским шоколадом. В Брюсселе считают его самым лучшим в мире.
– Самонадеянно, – заметила Ольга. – А как быть швейцарцам, англичанам, французам? То же самое они думают о своем шоколаде.
– Да. Давно. Этот шоколад прислали друзья моего отца.
– Понятно.
– Поскольку вы, моя избавительница, – улыбнулся Никита, – и потратили много энергии, ее следует возместить. Садитесь.
Он указал на пышнотелое кресло у окна. Ольга осторожно опустилась на бордовую подушку. Кресло, рассчитанное на гораздо более мощную фигуру, не шевельнулось под ее весом.
Никита достал из буфета, по массивности который был под стать креслу, золоченый пакет, потом – хрустальную вазу. Ольга отметила, что такая же стоит в бабушкином шкафу.
Он выдернул салфетку из стопки крахмальных льняных в том же буфете, смахнул пыль с вазы. Ольга смотрела, как из пакета падают конфеты – белого шоколада, темного, снова белого... Он поставил вазу перед Ольгой.
– Кофе, чай? – спросил он, не глядя на нее.
– Чай, – сказала она и добавила, потянув носом воздух: – Шоколадно пахнет.
Никита кивнул.
– Наталья Петровна, моя няня, любила шоколад.
– Она... Это ее дом? – тихо спросила Ольга.
– Теперь мой.
– Понимаю. – Ольга кивнула.
Она посмотрела на него. Глаза удивили Никиту – такими светлыми бывают промытые стекла, которые чуть-чуть затемняет занавеска из тончайшей серебряной органзы.
– Вы знаете, – говорил он, насыпая чай в абсолютно белый заварочный чайник, – недавно я сделал для себя открытие. Никогда не думал, что кофейный боб, набитый масляными семенами, не маленький, а размером с приличный кабачок.
– Вы думали, что он...
– Я думал, он похож на кофейное зерно.
– Значит, правду говорят, что мужчину можно поймать на сладкое? – спросила она, наблюдая, как Никита ставит на стол чашки, такие же белые, как и чайник."
"– Вероятно, – предположил он усмехаясь. – Если учесть, что древние ацтеки пользовались ритуальным наркотиком, который назывался чоколатль. В Европе он стал светским афродизиаком.