Он не панацея, но помогает чистить кровь и облегчает состояние больного, — в здешней медицине я не сильна, и доктор, заметив мое недоумение, пояснил: — Помните сеансы Вейре в синем стеклянном колпаке?
— Да, — такое не забудешь. — Но не думала, что эта синяя штука такое замечательное творение. — Призналась.
— Спасибо, — в смущении он пригладил редкие волосы на лысине. — Я еще работаю над ним.
— Благодарю вас, — я впервые искренне обратилась к Кратье, чем сподвигла его к объяснению.
— Я действительно восхищаюсь вами, Корфина, — доктор старательно подбирал слова.
Под долгим взглядом мужских взволнованных глаз я кивнула, и он сбивчиво добавил:
— Не подумайте о плохом, но… если так случится, что вы останетесь совсем одна, я буду рад оказать вам любую посильную помощь.
— Давайте забудем про «то недоразумение», — улыбнулась я, надеясь, что инцидент исчерпан и впредь подобного не повторится.
Он кивнул и, опустив голову, смущенно сообщил:
— Эльна и дети просили передать, что будут рады видеть вас у нас в гостях.
— Может быть, когда у меня будет возможность, — вежливо ответила ему, в душе твердо зная, что всеми силами постараюсь избегать визитов в их дом.
Уходил Кратье окрыленный примирением, я тоже радовалась, что удалось получить сведения. Надеюсь, Веспверк поймает негодяя.
Глава 28
Как любой женщине, мне хотелось, чтобы Освальд проявил волнение о моем здоровье, тем более что пострадала я из-за него. А еще, чтобы открылась дверь, и, влетев, он торжественно заявил: «Я нашел его!»
Но дверь если и распахивалась, то только впуская и выпуская Мигрит, которую я отправила разузнать обстановку.
"Гуляла она недолго. Уже скоро вернулась и затараторила возмущенно:
— Ваша Милость. Мне запретили ходить по дому! Мерзкий служака хозяйничает, как у себя, всех застращал. Гизо говорит, что он из королевских ищеек! Неужели Его Светлость обокрали во время праздника?
— Не знаю, Мигрит, — я решила хранить тайну. — Мне бы с герцогом поговорить.
— Вся прислуга запугана: сидят по комнаткам и боятся нос высунуть. Я, конечно, мало чего видела, но уверена: герцог лютует. Не знаете почему? — и посмотрела на меня испытывающе.
Конечно, так я болтушке и выложу тайны.
— Откуда же мне знать, — вздохнула. — Расскажи о том типе — ищейке.
— От его неприятного взгляда душа уходит в пятки. То-то те, кому разрешили выполнять работу, боязливо жмутся к стенам и не понимают, что на герцога нашло.