Уже почти закончила, когда в самом последнем абзаце прочитала, что контракт может быть разорван без потери годовых выплат раньше срока только с одобрения Веспверка младшего… Если же контракт досрочно разорвется по моей инициативе — я получу лишь причитающееся жалование без весьма заманчивых бонусов…
— Требую дополнений! — возмутилась я, чем удивила Веспверка. Он, кажется, рассчитывал, что я от его условий буду прыгать и хлопать в ладоши.
— И каких же? — приготовился к спору о выплатах, но я ошарашила его:
— Требую вписать в контракт уважительное отношение нанимателя к нанимаемой и отсутствие… м-м-м… — не могла подобрать деликатного слова.
Изумленный Освальд удивленно приподнял бровь. Не знаю, что на него нашло, но я решила заранее расставить все точки.
— Я не влюблена в вас, поэтому меня ваши намеки тяготят, — выпалила на духу.
Он вскинул голову, окинул меня снисходительным взглядом и задумчиво закивал:
— Одобряю! Как и предлагаю вписать в контракт условие о недопущении неделовых отношений со стороны нанимаемой к нанимателю.
— А вот это уже наглость! — вспылила я, от возмущения растеряв остатки робости. Да как он смел?! Вот заносчивый наглец!
— А с вашей стороны глупость. С такой поправкой вы не сможете обратиться в суд, если даже, допустим! — он интонацией намекнул на абсурдность ситуации. — Появились намеки на неделовое отношение. Как только вы попытаетесь оспорить его — поднимется такой скандал, что вас не примут ни в одном приличном обществе, даже не взирая на ваше поправившееся материальное состояние.
— И что же делать? — я не думала отступать. Напротив, выводя меня из себя, он получал упрямую собеседницу, готовую на все, лишь бы отстоять свое."
"— Перестать думать глупости! Я в состоянии, если говорить с вами по-житейски, найти себе содержанку. А не портить с вами отношения. Вы мне дороже как, — Веспверк задумался о моем звании. — Как близкий друг Вейре. Кроме того, не смотря на все ваше обаяние, Корфина, я предпочитаю иной типаж женщин.
Мы не моргая смотрели друг на друга.
Я хотела получить гарантии безопасности, но почему-то, услышав, ощутила укол обиды, ревности, раздражения… Каков мерзавец! Еще и носом ткнул! Зато это окончательно лишило меня последних остатков романтичных бредней, и я перешла к отстаиванию своих других прав.
— Еще я хочу, — смело заявила, — хотя бы короткой встречи с графиней, чтобы объясниться.