— Каково это — чувствовать себя никому не нужной, а, принцесса Ники? Что тебе помогают только из жалости и стремятся избавиться как можно быстрее?
Мне было очень больно от его слов, но я надеюсь, он не увидел в моих глазах, что его укол достиг цели.
— Это очень неприятно, — не моргая ответила ему я.
— Ну, все в жизни не может быть только приятным. Теперь тебе предстоит узнать это в полной мере.
— Если ты думаешь, что прежняя моя жизнь была только чередой приятных и счастливых моментов, то ты ошибаешься, — тихо ответила я, чтобы скрыть дрожь в голосе.
— Ну да, я в курсе, — Римман отвернулся и, забрав мою тарелку, направился к раковине.
— Я могу и сама убирать за собой! — возмутилась я.
Но мужчина только презрительно фыркнул.
— Как думаешь, Гоблин сольет Волкам, куда тебя отвез? — спросил он не оборачиваясь.
— Он обещал этого не делать. Не хочет неприятностей для своей девушки, которая помогала мне. Но сказал, если Волки на него выйдут — защищать меня он не собирается.
— Ну да, ему есть, что терять.
— А тебя не за что?
— А как ты сама думаешь? У меня нет ни родителей, ни жены с детьми, ни друзей, ни других слабостей. Никакого там Дома и подданных, перед которыми у меня были бы обязательства. Только банда безбашенных отморозков, таких же ни к кому не привязанных, как и я сам. Так что Волкам нужно подумать, прежде чем прийти ко мне с какими-то требованиями. Им угрожать мне нечем, могут только торговаться и договариваться.
— Торговаться? — У меня все обмерло. — И что, если ты сочтешь условия приемлемыми, то продашь меня им?
— Ну, пока-то предложений не поступало, — Римман повернулся ко мне с кривой, холодной улыбочкой. — А там уж видно будет. Я обычно живым товаром не торгую, Ники, но знаешь ли, у таких отбросов, как я, нет высоких моральных принципов. Так что, если вдруг предложение Волков перевесит твою привлекательность в моих глазах, то я, может, и подумаю над ним.
— Ну да, к тому времени, когда может поступить предложение от Волков, ты уже со мной наиграешься, так ведь, Рим? И тогда вообще останешься в выигрыше. И меня поимеешь и выгоду наживешь.
Во взгляде Риммана вспыхнула холодная ярость.
— Все верно, принцесса. Догадливая ты у нас. У таких, как я, ведь нет ни чести, ни совести. И выходит в твоих интересах ублажать меня получше.