Взялась за дверную ручку, когда меня словно пыльным мешком по голове огрели.
— Я не могу… — обернулась и потерянно посмотрела на парня.
— Что не можешь?
— Остаться не могу, — сделала шаг назад, пока не уперлась спиной в стену.
Глаза защипало, я поняла, что вот-вот самым постыдным образом разревусь.
— Почему? — вздохнул кореец.
— У меня нет сменной одежды. Зарядки мобильника, и той нет. Но, хуже того, Васька… я совсем забыла про кошку… — шмыгнула носом.
Душу затопило отчаяние. Вернуться домой не могу, бросить кошку на две недели тоже.
Парень присел рядом со мной на корточки. Дотронулся рукой до моего плеча.
— Нуна, мы что-нибудь придумаем.
— Ты не понимаешь, — всхлипнула. — Васька… она совсем дикая. Если ни меня, ни отца не будет, она никого не пустит в дом. Никого, понимаешь?
— Меня ведь пустила. И мы с Василисой неплохо поладили. — Кореец ободряюще улыбнулся. — Я перед отъездом к тебе схожу, покормлю кошку.
Ли Су Хен с Васькой и правда странным образом подружились.
— Хорошо… — медленно кивнула я. — Ты оставишь ей корм, а потом уедешь… На сколько? Дней на десять, да? Значит, я посижу здесь пару дней, потом тихонько наведаюсь домой…
— Нет. Никаких визитов домой, те люди настроены очень серьезно. Я переговорю с соседями, за Василисой присмотрят.
— Ты не понимаешь…
— Понимаю! — Ли Су Хен встряхнул меня за плечи. — Нуна, посмотри мне в глаза. Я обещаю, Василиса от голода не умрет.
Парень сложил пальцы моей руки в кулак, лишь мизинец оттопырил. Затем своей рукой изобразил ту же фигуру.
— Видишь? Я настроен совершенно серьезно!
Нахмурившись, наблюдала за действиями собеседника. Как нередко бывало, я совершенно не понимала заморского гостя.
— Обещание на мизинцах — страшная клятва! Тот, кто нарушит ее, будет наказан свыше, — говорил Ли Су Хен серьезно, вот только раскосые глаза парня смеялись.
Следом за корейцем я проделала все странные манипуляции.
— Теперь иди в ванну, а потом ложись спать. Ни о чем не волнуйся.
Сама не знаю почему, но я Ли Су Хену поверила.
Ли Су Хен
Заснуть Алиса не могла долго, несколько часов беспокойно ворочалась на диване. Сон сморил ее, когда было уже далеко за полночь.