Ты уже пять минут стенку будки подпираешь… Или, может, ждешь Германа нашего? – библиотекарь подмигнула.
– Германа Карловича? – попыталась притвориться дурочкой я.
– Карловича, да. Ада говорила, ты к нему неровно дышишь.
Когда карабкалась на второй этаж, костерила всех на чем свет стоит. Себя – за слабость и бесхребетность. Кэт – потому что уговорила купить туфли. Тетку Аду – потому что распускала слухи и не предложила одолжить денег до зарплаты. Старушку Раису, которая без меры эксплуатировала молодежь. Германа… За что ругать Коха, так и не придумала.
Себя и туфли было жалко до слез. Когда спускалась обратно по лестнице, чуть не плакала.
Открыла сумку, потянулась за носовым платком. Хотела промокнуть глаза – еще не хватало, чтобы тушь потекла…
Нога подвернулась. Бесконечно долгую пару секунд я балансировала на краешке ступеньки, а затем полетела вниз… Полет был недолгим, я толком испугаться не успела. Меня подхватили сильные руки.
– Жить надоело?.. – раздался голос у самого уха.
Из-под криво обрезанной челки на меня смотрели раскосые глаза. Янтарные. Нахальные.
Я практически лежала на лестнице. Еще бы чуть-чуть, и пересчитала спиной все ступеньки до первого этажа. Извернувшись под невероятным углом, давешний азиат удерживал меня на весу.
От Ли Су Хена пахло осенним лесом – кедром, спелой ежевикой и костром. Теплый, успокаивающий коктейль запахов, который совсем не вязался с тем набором чувств и эмоций, которые парень у меня вызывал.
Он поставил меня на ноги и тут же отстранился, будто даже находиться рядом со мной ему было неприятно. Я вцепилась мертвой хваткой в перила, ноги дрожали.
– Жить надоело, спрашиваю? – чуть приподняв бровь, повторил вопрос Ли Су Хен.
Содержимое сумочки рассыпалось по лестнице. Сама сумка и вовсе валялась на площадке первого этажа.
– А?.. Нет, конечно…
Давешний нарушитель спустился на несколько ступеней и подобрал мой паспорт. Раскрыл книжечку и удивленно хмыкнул.
– Что-то не похоже, – парень криво усмехнулся и припечатал: – нуна[5]!"
"Понятия не имела, что значило это самое «нуна», но вряд ли нечаянный спаситель наградил меня лестным эпитетом.
– Спасибо… – прошептала я, – что спас меня…
Под взглядом янтарных глаз почувствовала себя неуютно. В них не отражалось ни участия, ни симпатии. Губы парня презрительно кривились, показывая, какой жалкой он меня считает.