Дом словно вымер, у входа притулилась коляска — единственное доказательство, что там кто-то живет. Деревня обезлюдела, в дремотной тишине и покое обитатели пили послеполуденный чай. Когда он проезжал мимо магазинчика Уилсона, занавеска на входной двери отодвинулась и вышел последний покупатель. Это была Дебора Рискоу. Она несла тяжеленную корзину с продуктами, и он, повинуясь мгновенному порыву, остановил машину. Он взял у нее корзину, а она скользнула на сиденье подле него, прежде чем он успел испугаться собственной наглости или удивиться ее уступчивости.
Когда повернули на подъездную аллею к Мартингейлу, он притормозил, но она едва заметно кивнула, и он покатил дальше. Буки стояли в золотой листве, но полумрак приглушил краски. Первые опавшие листья хрустели в пыли под колесами. А вот и дом, такой же, каким он увидел его в первый раз, только стал темнее и мрачноватее в меркнущем свете.
— Спасибо. Я так обрадовалась. Стивен уехал на машине в город, а Уилсоны развозят продукты сами только по вторникам. Я вечно забываю что-нибудь заказать, а на неделю не хватает. Может, выпьете вина или чашку чаю? — Она усмехнулась с ехидцей: — Ведь вы же не при исполнении служебных обязанностей. Или я ошибаюсь?
— Нет, — ответил он, — не при исполнении.
Она не стала расспрашивать, он последовал за ней в гостиную.
Здесь не так все блестело, как раньше, меньше мебели, но наметанным глазом он отметил, что особых перемен нет, пусто казалось оттого, что исчезли безделушки, личные вещи обитателей дома.
Словно угадав, о чем он думает, она сказала:
— Я здесь почти все время одна. Марта ушла, вместо нее у меня теперь две приходящие женщины, живут в пригороде. Это они называют себя приходящими, а я никогда не знаю — придут они в следующий раз или нет, что придает нашим отношениям особую остроту.
— А хорошо ли, что вы здесь одна? — спросил Дэлглиш.
— Мне не страшно. Кто-то из нашей семьи должен жить здесь. Сэр Рейнольд предлагал мне свою собаку, но они у него такие шумные.