Как только появляюсь на улице, Маруся летит навстречу. В какой-то момент даже кажется, что на шею бросится, но она тормозит и лишь встревоженно вглядывается мне в лицо.
– Давай, – показываю, чтобы возвращалась к машине. – Выдвигаемся. Иначе на окружной встрянем в пробку.
– Все нормально? – не выдержав, вопрошает она.
– Да.
Таки приходится подтолкнуть Титошку к автомобилю. Напряжение резко скидывает мама Ева.
– Если он выдержит ее этой ночью, можно будет расслабиться, – неожиданно громко шепчет папе Титу.
Тот смеется. Маруся оборачивается, всплескивает руками и издает какой-то возмущенный возглас. Я невольно тоже ржать начинаю.
– Давай, принцесса, запрыгивай.
– Вы все… Я…
– Давай, давай.
В дороге святоша, конечно же, повторяет попытки пробраться на закрытую территорию. Не без этого.
– Что папа тебе говорил?
– Это между нами.
– Но касается меня?
– Да.
– Ярик….
– Порядок, Маруся. Расслабься.
Этого хватает, чтобы она притихла и переключила внимание на выбор музыки. До дикого и отдаленного пляжа добираемся относительно быстро.
Прилетающий ветерок треплет ее светлые волосы, у меня же по-хорошему дух захватывает – такая она красивая.
– Мы тут совсем одни, – первое, что произносит святоша, когда я глушу двигатель.
– Да.
Сейчас зрительный обмен выдается крайне напряженным. Этот накал не причиняет дискомфорт и не вызывает какое-то неприятие. Напротив, будоражит и за пару секунд разгоняет кровь.
– Ладно.
Понимает ли на самом деле, на что соглашается? Вряд ли. Но то, что Титова вновь слепо доверяет мне, вызывает за грудиной очередную вибрирующую и горячую волну предвкушения.
Шорты не способны скрыть весь размах возбуждения. Однако сидеть и ждать, пока лихорадка блядства схлынет – тупейшая тактика. Выбираюсь и направляюсь к багажнику, уповая на то, что Машка следом не поплетется.
Мать вашу…
Естественно, она идет за мной. Чуть наклоняется, чтобы забрать один из пакетов, и, конечно же, натыкается взглядом на вздыбленную ширинку.